Все эти мысли пронеслись за мгновение. И не доставили той невыносимой, разрывающей боли, как это было месяц назад, когда оборотень объявил, что принял решение жениться на моей сестре. Мне стало просто неприятно. Неожиданно для себя поняла, что не так уж сильно я люблю этого мужчину, как мне казалось. Либо любовь изначально не была такой глубокой, либо оборотень частично уничтожил ее своими поступками. Нет, меня к нему по-прежнему тянуло, и это было не притяжением истинных пар. Это было какое-то чувство, которое я не могла охарактеризовать, но оно не было любовью. Просто не дотягивало до нее.
— Будем считать, что ты выиграла, — продолжал Егор. Возможно, прошло не такое уж мгновение… Возможно, я опять успела выпасть из реальности, слишком глубоко погрузиться в собственные мысли. Пропустила какую-то часть его монолога.
— Выиграла? — переспросила у него. Хотелось быть в курсе, что я там выиграла?
— Да. Я поставлю тебе метку, как ты того хотела, — вздрогнула. Я уже несколько недель перестала хотеть этого. Мне вовсе не улыбалось до конца жизни принадлежать мужчине, которому не нужна была я сама. Не нужна без всех этих «если» и «когда»… — Ты должна понимать, Акса, это произойдет, когда твоя волчица пробудится окончательно и ты сможешь оборачиваться. Я должен быть уверен, понимаешь? — он сжал пальцы сильнее. Стало очень больно. Подумала о том, что если оборотень будет дальше стараться, то рискует сломать мне челюсть.
— Больно, — простонала.
— А, извини, — мужчина отмахнулся от меня, словно, от назойливой мухи. Но, слава Луне, убрал руку с моего несчастного подбородка.
— А если волчица не проснется? — вернулась к так интересующей меня теме.
— Проснется, детка, так или иначе. Она уже дала о себе знать, значит, дело за малым. Не волнуйся, я помогу, — и снова этот предвкушающий хищный блеск в глазах. Если бы могла, непроизвольно сделала бы несколько шагов назад, но я сидела, прикованная к стулу. Могла лишь вжаться в его спинку.
— Ты ведь не будешь… — замолчала, просто не в состоянии продолжать. Я уже спрашивала его об этом, а сейчас слова, будто, застряли в горле.
— Что я не буду?
— Бить. Меня? — не знаю, каким чудом мне удалось все же произнести это. Наверное, я все еще не готова была взглянуть правде в лицо. Еще какие-то иллюзии относительно моей истинной пары оставались неразрушенными. Очень боялась услышать: «Да, если придется». Но реальность оказалась хуже, а Исаев более циничным.
— Нет, Акса. Мой волк дико недоволен тем, что я поднял на тебя руку. Но если придется, для этого у меня достаточно людей, — спокойно добавил он. — Я думаю, мы можем поехать домой. Как насчет того, чтобы покинуть это мрачное заведение? — ухмыльнулся оборотень. — Ты отдохнешь, и мы нормально поговорим, идет?
— Хорошо, — я повторяла себе, что мне стоит улыбаться. Что стоит быть послушной. Что стоит изобразить покорность, смирение и раскаяние. Луна, но как трудно было совладать с эмоциями. Утешало только одно. Я смогу остаться в комнате одна и не сдерживать себя. Спасибо, Ивану Васильевичу за такую передышку от Исаева!
Еще труднее стало сдерживаться, когда Исаев извлек из кармана белый платочек и промокнул губу. Увидела на белоснежной ткани некрасивые винные разводы. Поморщилась и облизала пересохшие губы. Луна, оборотень действительно разбил губу до крови, а я даже не заметила. Только сейчас ощутила металлический вкус во рту.
— Акса, не кусай губы и тем более не облизывай, — прорычал оборотень. Непонимающе взглянула на Егора. — Ты меня провоцируешь! — рявкнул он.
Провоцировать его не хотелось, поэтому просто отвернулась.
— Попроси, пожалуйста, чтобы меня освободили, — немного пошевелила рукой. Неприятный скрежет металла об металл резанул по ушам.
— Это без надобности, — отозвался мужчина. Что, значит, без надобности? Он меня в багажник со стулом упакует? Или разорвет цепь от наручников? Но зачем? Ведь проще сходить за ключом…
Как выяснилось, не проще. Исаев извлек ключ от наручников из кармана. Неприятная мысль, что все это время он держал меня прикованной, лишний раз напомнила, что передо мной враг. Пусть враг, к которому меня тянуло.
Оборотень освободил меня от оков, и мы покинули полицейский участок. Так просто, будто бы, вышли из магазина или кинотеатра. Не стала спрашивать, где мои документы. Логично было предположить, что тоже у Егора, как и ключ от наручников. Предусмотрительный мужчина, ничего не скажешь. Я даже знать не хотела, во сколько ему обошлось мое задержание.
— Садись назад, Акса, — приказал оборотень, не удосужившись открыть мне дверь. Исаев и раньше никогда не был джентльменом, но сейчас я на этом заострила особое внимание. Луна, да меня даже незнакомые мужчины пропускали вперед, придерживая дверь. Ладно дверь автомобиля… Исаев не придержал тяжелую железную дверь полицейского участка. Еще был недоволен, что я замешкалась.
В машине мы ехали одни, но нас сопровождал автомобиль с охраной.
— С тобой хорошо обращались? — неожиданно произнес оборотень. Надо же, вспомнил… забеспокоился.
— Да, — я не солгала. Со мной действительно обращались бережно, а бы даже сказала почти нежно, если не считать того последнего представителя закона, который сопровождал меня от камеры до комнаты для допросов.
— Ты была знакома с Фоминым раньше? — спросил Исаев. — Я видел, как он устремился к тебе, когда заметил.
— Да.
— И где ты могла познакомиться с этим стариком?
— Егор, давай мы обсудим это дома, — предложила. Не собиралась скрывать от Исаева правду. Но рассказывать о том, что Иван Васильевич стал моим первым мужчиной и нервировать этим оборотня за рулем не желала. Егор был не самым уравновешенным мужчиной, мог психануть. А авария — это последнее, чего я желала в данный момент.
— Почему?
— Тебе не понравится то, что я расскажу.
— Догадываюсь, — усмехнулся мужчина и неожиданно улыбнулся, и подмигнул. Я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Меня бросило в дрожь от этой странной реакции. Мужчина больше не был зол. Или мне казалось, что не был. Словно, он успокоился. Словно, принял для себя какое-то решение.
— Ты будешь продолжать жить с Ксенией? — поинтересовалась у него. Не могла не задать этого вопроса. Я ведь вроде как сбежала только потому, что мне было невыносимо больно от мысли, что любимый мужчина выбрал другую. Именно этой версии собиралась придерживаться. На самом деле данная причина была второстепенной. Основная заключалась в том, что я больше не хотела жить с самим Егором. И чем ближе мы подъезжали к коттеджному поселку оборотней, тем яснее я это осознавала. Тем больше радовалась, что между нами ни сегодня, ни завтра не будет близости. Не сказать, что я раньше испытывала безумное влечение к Исаеву. Да, я его хотела. Хотела сильнее, чем остальных мужчин. Но недостаточно. Списывала все это на свои комплексы и на возможную полу фригидность. Не сказать, чтобы я уж совсем была фригидной. Иногда в постели с Егором я все-таки могла получить удовольствие. Но это происходило далеко не каждый раз. То сумасшедшее желание, которое возникает между истинными парами, между нами явно отсутствовало. Что у меня. Что у Егора. Просто я видела настоящую страсть между истинными парами. Самец обычно не воспринимал других женщин, а этот запросто удовлетворялся с моей сестрой… и не знаю с кем еще. Сейчас даже не была уверена, что Исаев хранил мне верность в течении первых месяцев совместной жизни. Безусловно, у оборотня наблюдалось желание ко мне… у меня же даже на четверть ничего подобного не замечалось. Луна, да я не всегда была достаточно влажной, когда ложилась с Егором в постель. А он меня еще упрекал в зажатости, холодности, отсутствии разнообразия… Да, я вела себя чертовски сдержанно. При мысли, что с Егором может быть нетрадиционный секс, я просто впадала в какой-то транс. А вот сейчас, словно, отрезало вовсе. Смотрела на этого мужчину, представляла, как он мог бы ласкать меня… и ничего. Ни сердце не замирало от предвкушения близости. Никакие бабочки в животе не начинали порхать… И ведь во мне почти пробудилась волчица. Я на секунду представила, что моя девочка не будет испытывать той безумной сексуальной тяги к своему самцу, и облегченно выдохнула. Надеюсь, что именно так все и будет. Тогда я спокойно смогу подыскать себе кого-нибудь благонадежного для создания собственной семьи. Крепкой семьи, о которой мечтала с тех пор, как не стало мамы. И вовсе не буду вспоминать об этом печальном этапе моей жизни.