Занятая своими невеселыми мыслями, не сразу заметила, что мы дошли до столика, за котором нас ожидал импозантный седовласый мужчина с добрыми глазами. Мужчина, который поднялся при нашем появлении.
— Иван, добрый вечер! — произнес мой сопровождающий. Мужчина кивнул в ответ. Оборотни обменялись рукопожатием. — Позволь тебе представить девочку, о которой уже упоминал. Аксинья.
Я застыла и не могла выдавить из себя даже слова. Чувствовала себя крайне неловко. Никаких инструкций, как вести себя, от отчима не поступало.
— Иван Васильевич, — мужчина представился и не стал дожидаться, когда я протяну руку и поздороваюсь. Просто заграбастал мою ладонь и протянул:
— Очень приятно! Очень приятно, Асенька! Ты ведь не против, что я буду так тебя называть? — кивнула, по-прежнему не в состоянии вымолвить ни слова. Иван Васильевич нагнулся и поцеловал мое запястье.
— Что же мы стоим? — неожиданно всполошился господин Родцев. Чуть подвинул меня, грубо пихнув локтем в бок, и отодвинул для меня стул. Честно признаться, я от такого вежливого обращения еще больше впала в ступор.
— Садись, — тихо прошипел Родцев, — веди себя естественно, а не как вареная рыба. И не вздумай мне чего-нибудь выкинуть, — снова кивнула. Больше по привычке, нежели от понимания. Понимания не было. Никакого. Вот абсолютно. Я не знала, что от меня ждал Михаил Андреевич, чего хотел довольно улыбающийся Фомин. Да, я тогда его фамилии не знала.
— Ты голодная, Асенька? — снова обратился ко мне мужчина. На вид ему было лет пятьдесят пять. Это очень приблизительно. В случае с оборотнями всегда очень сложно было угадать их истинный возраст. Вот и Родцеву я бы никогда не дала сорока восьми лет. Он выглядел скорее на сорок. Мужчина полный сил. Приятный на вид мужчина.
Глава 18
В тот день я так и не вышла из комнаты. А моя никчемная пара больше не делала попыток заговорить со мной. Казалось, Исаев обо мне просто забыл. Он не вспоминал ни на следующий день, ни через день, ни даже через три дня…
Мы, конечно, виделись. Например, я ужинала внизу, а он заходил зачем-то на кухню или просто сталкивались в гостиной… но делал вид, что меня, как бы, не существует. Я не понимала его. Не понимала себя. Вроде бы хотела чего-то подобного, но от этого мне не становилось лучше.
Прошло пять дней в одиночестве и взаперти. Пять невыносимо долгих дней. Исаев нашел способ наказать меня. Он забрал все средства связи. Лишил мобильного телефона, планшета и ноутбука. И запретил мне покидать пределы дома. Мне запрещено было выходить даже в сад. И мне не оставалось ничего… Луна, да я даже не могла читать… ведь книг в доме Исаева почти не было. Только те несколько, что покупала я. От безделья и безысходности я готова была завыть. Я даже начала полистывать разбросанные по всему дому журналы о моде, принадлежащие сестре. Ксения никогда не отличалась особой аккуратностью. А женщина, которая убирала в доме у Исаева, приходила через день.
А еще очень пугало мое состояние. Вернее, состояние моей метки. Всего каких-то жалких пять дней, а она уже начала исчезать. Это удручало еще сильнее, чем вынужденное одиночество. Ведь сестра, находившаяся дома намного чаще, чем Исаев, также меня избегала. Не здоровалась. Не унижала. Не издевалась. Просто не обращала внимания. Я не знала, была ли это ее собственная инициатива подражать супругу или его приказ. Впрочем, это было неважно.
Все изменилось на утро пятого дня.
— Доброе утро, детка! — поздоровался Егор, когда я спустилась вниз, чтобы позавтракать.
— Доброе утро! — мы виделись и вчера, но он меня просто проигнорировал. Чем был вызван его интерес, не понимала. Не понимала ровно полминуты.
— Подойди ко мне, — послушно подошла. Он грубо схватил и притянул к себе, а затем дернул ворот закрытого платья. Услышала треск дорогой материи. Разорвал, но мне было наплевать. — Очень хорошо, — довольно произнес мужчина. — Еще вчера заметил, что вонять от тебя стало меньше, — вздрогнула. Заметил, значит. Мысленно вернулась в недалекое прошлое. Метка любовницы, полученная от Исаева, продержалась тогда почти три недели. Я знала, что оборотень был силен. Также знала, что Фомин был слабее. Он даже не был альфой. Похоже, у меня оставались считанные дни. Считанные дни мнимой свободы. Я находилась в нервном состоянии… была в отчаянии. Не могла придумать, как мне сбежать. За прошедшие три месяца я успела обойти весь поселок оборотней. Очень много гуляла по примыкающему лесу, пытаясь что-то придумать или найти лазейки. Но постоянно натыкалась на охрану.
Моя волчица в этот момент встрепенулась и дала о себе знать. Она, вообще, последние дни вела себя крайне странно. Почему-то исчезала, если в доступной близости оказывалась сестра. Словно, боялась чего-то. А, может, присутствие Ксении было просто ей неприятно. Не знаю, я не слишком задавалась этими вопросами. Зато в обществе Исаева она просто млела. Я постоянно чувствовала ее присутствие, если мужчина находился где-то по близости. Казалось, она получше меня знала расписание мужчины. Стоило входной двери вечером открыться, как я слышала ее довольное урчание… вернее, наоборот. Она проявлялась, а после я понимала, что Егор вернулся домой… или мрачное сопение, когда он уединялся с супругой в комнате на против. Я по-прежнему продолжала жить в бывшей спальне Исаева, зато Ксения переехала к супругу. И теперь мы находились друг напротив друга. Нас отделяли всего лишь две не слишком толстых деревянных двери.
Каждое утро и каждую ночь, а иногда даже в обед я выслушивала страстные любовные концерты. С каждым разом то теплое чувство, которое я некогда ощущала к мужчине, сменялось на отчаяние. Наверное, другая на моем месте испытывала бы ненависть, злость, ярость… я же чувствовала лишь выматывающее уныние и щемящую тоску. Чувства к Исаеву заменялись пустотой. Моя душа сейчас походила на выжженный луг. Почти выжженный. И я была вовсе не уверена, что когда-нибудь на нем прорастет свежая трава.
«Ох, Егор», — в очередной раз подумала, — «что ты со мной сделал? Что ты сделал с нами?»
Я не знала, какой реакции ждал от меня мужчина, поэтому предпочла промолчать. Исаеву это явно не понравилось.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Нет, — я, конечно, понимала, что меня ждет в ближайшее время… если я срочно что-то не придумаю.
— Глупая моя, — довольно произнес оборотень, улыбнулся и прижал к себе, — скоро мы сможем быть вместе. Я уже поговорил с Ксенией.
— Она поэтому кричала? — встрепенулась я. Действительно, слышала утром ссору сестрицы с супругом. Они и прежде часто общались на повышенных тонах. Еще в тот, первый день, когда оборотень меня вернул. Тогда вечером я прислушалась, желая выяснить причины ссоры. Ничего интересного. Ксения требовала какое-то дорогое платье, которое Исаев не горел желанием ей оплачивать. Мне было сложно представить тогда, сколько может стоить вещь, чтобы оборотень решил на этом сэкономить. Егор был каким угодно, но скрягой он не был. Задавалась я вопросом недолго, ^ке на второй день, полистав модный журнальчик, пришла в ужас от расценок на известные бренды. Платье от Диор или Армани за десять тысяч евро? Легко! И это был не предел. Так вот после того случая, я старалась не вникать в суть их ссор. Мне просто это было неинтересно. А сегодня, значит, он поговорил с Ксенией… ничего хорошего от этой беседы не ждала. Как чувствовала, что и сестра не останется равнодушной ко мне. Обязательно что-то выскажет.
— Да, — скривился Егор. — Ты ведь понимаешь, как она недовольна?
— Этого следовало ожидать. Что теперь с ней будет?
— Еще не решил. Но от нее никакого толка, — поморщился мужчина. — Забеременеть она так и не смогла, — мысленно усмехнулась. Спят вместе неделю, а он уже хочет щенков. У оборотней всегда были проблемы с зачатием… тем более не в истинной паре. Иногда беременности можно было ждать годами, но так и не дождаться.
— Егор, это так быстро не происходит, — вдруг подумала о том, что если до мужчины дойдет это, то может Ксения задержится. А мое становление официальной парой временно отсрочится. Ведь Исаеву по-прежнему необходимы были сильные щенки. А родословная Ксении явно лучше, чем моя.