– Татьянка звонила. Поехали за ней.
– Где она? – я даже села на ближайший стул, а сердце продолжило свой обычный ритм.
– На вокзале. Помнит, как выходила из дома Воронцовых-старших. Всё. Как оказалась на вокзале, не помнит, да и то, как её схватили, тоже не знает.
– Слава богу, она жива!
Мы за пятнадцать минут доехали до железнодорожного вокзала. Подругу заметили сразу, потому что только у неё было ТАКОЕ выражение лица. Люди от Танюхи испуганно шарахались. Я подбежала к подруге, обняла её и заплакала.
– Танечка, тебе не били? Что случилось?
– Янка, успокойся, пожалуйста. Я всё равно ничего не помню. Поехали домой. – Посмотрев внимательно на Таню и убедившись, что она уже не в таком состоянии, в котором была при нашем появлении, положительно кивнула. Мы опять вернулись в квартиру Изабеллы. Татьяна о чём-то говорила с Черновым, а я жарила картошку и думала об убитой подружке. Почему она думала, что Максима убили мы с Танькой? Почему она влюбилась в Марка, но продолжала всем твердить, что до сих пор любит Максима? И что всё-таки совершили Воронцовы-младшие и два молодых парня? Есть ещё неведомый мне Клык, который является одновременно «шишкой» в прокуратуре и криминальным авторитетом. Я не могу поверить в то, что моя Белла связалась в двадцать лет с таким крутым и опасным мужиком. А Рачков причем здесь? Я плохо к нему отношусь, но когда дело касается моей и Танькиной безопасности, то, считаю, что помощь мента нам не помешает. Но Марк запрещает использовать эту помощь. Почему? Я обязательно всё узнаю, иначе просто не может быть. Но вот как это сделать, ещё не придумала. Интересно, из-за чего Рачков и Чернов друг друга терпеть не могут? Нужно покопаться в историях жизни этих двух молодых мужчин и попытаться разобраться, кто же всё-таки виноват в гибели Беллы.
– Яна, очнись, мы приехали. – Марк смотрел на меня слегка испуганно, но в глубине глаз весело резвились черти.
– Вижу. – Мне хотелось наговорить ему кучу гадостей, но что-то сдержало. На ум пришла интересная, но слишком нереальная мысль. Когда мы втроём сидели на небольшой кухне, я спросила, скорее даже заявила:
– Изабелла любила фотографии. Так?
– И что?
– Танюшка, понимаешь, Беллка точно знала, что в скором времени умрёт, поэтому кроме глупой собственной последней книги должна была оставить что-нибудь более существенное.
– Подруга, ты как хочешь, а у меня что-то пропало желание разгадывать тайны семьи Воронцовых. Мне жизнь дороже.
– Не хочешь помогать и не надо. Сама справлюсь и без тебя. – Обиженно ответила я и ушла в комнату. Шторы занавешены, свет выключен. Стало почем-то страшно. Уже хотела убежать обратно к подруге и Марку, но, наплевав на неожиданный страх, прошла к фотоальбому Воронцовых. Нужно включить свет, чтобы видеть фотографии. Но я не стала этого делать. Мне как будто хватало освещения, которое слегка-слегка доходило до меня сквозь стёкла в двери. Открыла альбом на его середине и громко заорала. … На меня смотрела Изабелла, моя подруга, которая почти всю жизнь пыталась сохранить нашу дружбу в нормальном состоянии и которая так и не разобралась в своих чувствах к двум мужчинам.
– Что?! Что случилось?! – в комнату ворвался Марк. Включил свет, посмотрел на меня и с вопросительным и недоумевающим выражением лица ждал, пока я соизволю ответить.
– Она жива.
– Кто?
– Она. – Я протянула фото. Нормально изъясняться не могла.
– Изабелла? Нет. Она умерла. Ты лично нашла её труп.
– Она всё равно жива. Она только что сверкала на меня своими серо-голубыми глазами.
– Яна, у тебя «крыша» едет. – Сделала умозаключение Татьянка, которая, стояла чуть позади Чернова.
– Ты не понимаешь! …
– Перестань. Я сейчас решу, что следом за ополоумевшей Беллкой, и ты стала невменяемой.
– Извини. Ты права. Я приняла всё близко к сердцу и не контролировала свои действия. – Я спокойно подошла к окну, раздвинула тяжёлые шторы и уставилась в ночью темноту.
Вдруг прогремел взрыв. Мой автомобиль, стоявший на стоянке во дворе, взлетел на воздух. Заорали сигнализации других машин, на улице стало светло, как днём. Пламя бушевало, но никто не спешил выйти из собственных квартир. Ни кто-нибудь из нас, ни другие жильцы.
– Яна, идите сейчас туда, ждите пожарных и ментов. Рачкову говорите мало, про меня и Беллу ни слова. Он не должен много знать, а то хуже будет нам.
Я кивнула ни в силах произнести что-нибудь членораздельное.
– Не волнуйся. – Марк приобнял меня, затем Татьянку и исчез в подъезде. Мы успели выйти к остаткам моей машины. Милиция приехала на удивление быстро. Рачков, хмурый и злой, обходил то, что раньше называлось моим средством передвижения.