– Вы к кому? – парень напоминал чемпиона по боксу среди тяжеловесов.
– К Геннадию Аркадиевичу. – Я сделала вид невинной овечки, хотя недавно говорила об ужасных преступлениях.
Парень взял телефон, созвонился с Емельевым и, улыбнувшись, ответил мне:
– Прошу. Геннадий Аркадиевич вас ждёт.
– Спасибо.
Мы с Марком, который не захотел ни в какую отпускать меня одну (чтобы я ничего не утаила от него), зашли в просторный лифт, украшенный цветами в вазах и огромным зеркалом, нажали кнопку с цифрой семь и плавно поехали вверх.
– Готовь паспорт. – Неожиданно сказал Марк.
– Зачем?
– Старик на слово не поверит.
– Так ты его знаешь?!
– Есть немного. Думаю, тебя ожидает сюрприз от Беллы.
– Почему?
– Сейчас увидишь.
Дверь была открыта, а в прихожей нас встречал высокий мужчина лет пятидесяти с полностью седой головой, такими же седыми усами и почему-то рыжеватой бородой. Я была удивлена до глубины души. Антон Самохин говорил, что этому адвокату тридцать пять, но на яву все пятьдесят. Может быть это не он, а его отец? Вряд ли, но кто знает?
Емельев проводил нас в свой кабинет, заставленный книжными стеллажами, угостил чаем и только тогда представился и завёл разговор.
– Яна, как я понял, это вы?
– Да. – Я удивилась, почему не исполнился прогноз Чернова по поводу показа паспорта.
– Марка я знаю. Тогда расскажите, что привело вас, Яна, ко мне.
– Геннадий Аркадьевич, моя подруга Белла Воронцова умерла и оставила записку. В ней она написала, что мой муж Лев Белов лишил меня всех денег и, что я должна обратиться к вам за помощью.
– Яна, я думаю, что вы знаете, что я – старый друг отца Изабеллы. Твою подругу я знал неплохо. За день до смерти Белла пришла ко мне и попросила спрятать конверт, который предназначен именно для вас. Она сказала, что вы рано или поздно придёте ко мне за этим конвертом. Подождите минутку, пожалуйста. – Емельев вышел из кабинета и вернулся через ровно минуту.
– Вот, Яна, это и есть тот конверт.
Я взяла послание от умершей подруги, дрожащими руками открыла его, развернула двойной листок и бессмысленно уставилась на него.
– Яна, думаю, мне лучше выйти на пару минут, а вы с Марком тем временем спокойно прочтите.
– Спасибо, Геннадий Аркадьевич.
Емельев вышел из кабинета, а я тут же начала читать.
– «Салют! Вот опять и я. Ну, что, значит, вы втроём сейчас у Генки. Ни ты, Яна, ни ты, Танюшка, не знали, что он друг моего отца. В принципе, и я с ним была в хороших взаимоотношениях. Но Гена лишь ниточка, которая связывает меня и вас. Яна, я и сейчас могу легко догадаться, что ты сильно-сильно удивлена моим письмам. Янка, не надо ничего себе выдумывать, я попросту отлично знаю и тебя, и Татьянку. Ты думала, что я всего лишь глупая дурочка, но получилось наоборот. Я вроде как и мертва в вашем времени, но и жива, так как у тебя ощущение, что я рядом. Поверь, так и есть. Обернись и почувствуешь меня. А бумага? Принюхайся. От письма пахнет моими любимыми, а твоими ненавистными духами «Любовь». Помнишь, давным-давно ты разбила тот красивый пузырек, в котором были эти духи. Стекло долго не хотело разбиваться, и всё же ты разбила бутылку. Помнишь, как после этого ни одна вещь не хотела выстирывать из себя аромат. Ты тогда еще на меня долго ругалась.
Простите, мои дорогие и любимые, что я отвлеклась, но это письмо посвящено Яне. Мне так давно хотелось ей высказать всё то, что накопилось в моей душе, но ты, Яночка, не желала меня слушать. Странно, правда, что мы чувствуем потерю только тогда, когда уже нечего терять. Пока я была жива, ты не чувствовала, что благодаря своему поведению наша дружба рушится как песочный замок. И вот теперь я лишь на холодной гранитной плите с какой-нибудь «Любим, помним, скорбим. Твои родные и близкие». Ты перестань там удивляться моим письмам. Яночка, я мертва. Ты знаешь, я не боюсь смерти, я боюсь её ожидания. Прости, я не смогу описать всё то, что почувствую, ведь ещё жива. Пока что жива. Яна, а ты знаешь, что у твоего мужа СПИД? Я думаю, что не знаешь. Надеюсь, ты не против, если расскажу про это поподробней. Получится длинно, конечно, зато будешь знать правду.
Яна, месяца два назад ко мне ночью прибежал твой Лёвка и с ошалелым видом заявил, что болен СПИДом. Я не поверила, но отправила его в одну хорошую платную клинику, где ему подтвердили диагноз. Мне на Льва наплевать, но ты … Он сказал, что не сразу сообразил, что болен и поэтому продолжал с тобой спать. Яна, он гулял от тебя направо и налево. Вот где-то и подхватил эту заразу. Яна, пожалуйста, проверься и узнай, больна ты или нет. Адрес клиники вложен в это письмо на отдельном листке. Тебя проверят инкогнито, и никто не будет знать, что ты это ты. Но, Яночка, это ещё не всё. Помнишь, я писала тебе на счёт твоего материального банкротства. Да ты бы ни за что на свете не явилась к Генке, не скажи я тебе о деньгах. Ты всегда была очень падкая на них. Яна, теперь слушай внимательно. У Лёвки составлено завещание на твоё имя, в котором всё его движимое и недвижимое имущество переходит тебе. Но теперь этих денег у него нет. Он всё тратит на поддержание организма. Яна, твой муж скорее всего ещё не успел переписать завещание, да и если бы это сделал, то всё равно на свет всплыло бы лишь первое благодаря Генки. Думаю, Лёвке осталось жить немного. Но у тебя есть возможность избавиться от него намного раньше. Ты, надеюсь, понимаешь, на что я намекаю. Да, тебе нужно его … убить. Не знаю, сможешь ли ты это сделать, но это реальный шанс оставить деньги при себе. В его первом завещании написано, что умрёт в любом случае из-за своей болезни или из-за врагов и недругов. Так что, Яна, искренне желаю удачи. Ну и помни, что я всегда с вами и что дружба и жизнь – две хрупкие вещи, которые нужно бережно хранить. До встречи, мои любимые!».