Отбивные были смазаны майонезом, уложены в огнеупорную кастрюльку и отправлены в духовку. Александр также закончил возню с картофелем, промыл его под водой и под руководством Вероники нарезал тонкой соломкой. Минут через пятнадцать Вероника уже вылавливала из кипящего масла желтые, полупрозрачные картофельные палочки и складывала их на большое плоское блюдо.
— Пусть остынет, — сказала она, когда уже была готова последняя порция. И, к большому сожалению Александра, прикрыла блюдо кухонным полотенцем.
— Может, пока кофейку? — спросила она и поставила на огонь джезву.
Заглушая чувство голода, Александр хлебал кофе.
— Кстати, о вчерашних макаронах, — вспомнила Вероника. — Однажды некая группа ученых решила провести следующий эксперимент со 150 мышами. 50 мышам давали свежесваренную еду, другие 50 мышей получали еду, которую ставили на холод, а потом разогревали, а последним 50 мышам предлагалась еда, которая разогревалась несколько раз. В результате последние 50 мышей погибли через месяц. Одни потеряли весь волосяной покров, у других отгнили ноги, хвосты и уши. После анатомирования выяснилось, что пищеводы у них распались, а почки остановились в росте. Те мыши, для которых еда разогревалась один раз, прожили три месяца.
— Кошмар, — сказал Александр, который вдруг осознал, до чего, если бы не Вероника, его могли довести любимые макарончики.
— Почему? — не согласилась она. — Первые 50 мышей, которые питались свежеприготовленной пищей, были и через три года здоровы!
С этими словами Вероника наконец-то открыла духовку и вынула кастрюльку. Отбивные были шикарны, картофель фри изумителен. Насытившись, Александр блуждал осоловелым глазом по стенам кухни, пока не наткнулся на часы. Время, которое показывали декоративные стрелки, сразу же привело его в чувство. Они потратили на приготовление еды два часа! «Лучше уж пусть у меня отгниет хвост», — подумал он.
— Ты не должен пускать это на самотек! — Ксения была непреклонна.
Разговор был тяжелый, касающийся интимных моментов отношений. Начала его Ксения, и он не знал, чего она от него хочет.
— Вы знакомы уже достаточно долго, — сказала она, глядя на него продолжительным взглядом, чтобы он успел прочитать в нем намек. — Если ты не станешь ничего предпринимать, она подумает, что… что… Одно из двух: или ты глуп, или ты этого не хочешь. Есть еще третий вариант, но не думаю, что он тебя устроит.
Александр и сам чувствовал, что созрел для развития отношений. Дело было не в том, что он не хотел. Он хотел, он еще как хотел! Он просто с ума сходил, находясь рядом с Вероникой и вдыхая свежий манящий запах ее тела. Но он боялся сделать первый шаг, чтобы не испортить все. Вероника вела себя, надо признать, естественно, но эта естественность еще ни разу не вышла за рамки дружеских отношений, при которых на интим автоматически накладывается табу. Он ломал себе голову, пытаясь найти ключик, который помог бы ему открыть потайную дверцу, за которой, как он подозревал, ждал прорыв и, безусловно, неземное блаженство.
— Она не дает повода, — скрепя сердце признался он.
— А ты? — поинтересовалась Ксения.
— А что — я? — нервно спросил Александр.
— Ты даешь этот повод?
С другой стороны, Александр был уверен, что никто никому никакого повода давать не должен. Если люди готовы к этому, все должно произойти само собой.
— Как ты себе это представляешь? — спросила Ксения, когда он выложил ей эту, выстраданную в последнее время, мысль. — Раз — и на матрас?
Александр удивился, как она могла догадаться — примерно так он себе все и представлял.
— Ну а как еще? — спросил он грубовато, пытаясь расхлябанным тоном прикрыть растерянность.
— А тебе не кажется странным такой сценарий: рядом какое-то довольно долгое время ходит человек, и ты не знаешь, как он к тебе относится, а потом он вдруг набрасывается на тебя и…
— Почему вдруг? — не понял Александр. — Разве это не подразумевается? Если два взрослых человека, мужчина и женщина, знакомятся, пусть по объявлению, и начинают встречаться, то неминуемо наступит время, когда…
— Почему ты думаешь, что это так уж неминуемо? Все, Саша, все! Пора перестать строить из себя кисейную барышню! Признайся, ты просто боишься, что тебе откажут? Не откажут!
— Почему ты думаешь? — спросил он прямо, растерявшись от того, что она буквально прочитала его мысли.
Ксения набрала побольше воздуха.
— Сейчас я расскажу тебе анекдот. Старый и пошлый.
— Ого! — умилился Александр. — Вот до чего может довести общение с таким типом, как я!
— Не обольщайся. Итак, однажды поручика Ржевского спросили, как он умудряется быть знакомым со столькими женщинами…
— «Быть знакомым» — это то самое, что я подумал? — заинтересованно спросил Александр.
— То самое, — не отводя глаз, ответила Ксения.
— И что же ответил этот ловелас?
— «Как только мне понравится какая-нибудь женщина, я сразу же подхожу к ней и нахально предлагаю переспать». — «И часто вы получаете по морде?» — «Часто. Но ведь случаются и удачи».
Александр пожал плечами.
— В конце концов, я написал, что у меня комплексы, — отшутился он. — О, может быть, предложить ей поиграть в больничку?
— Возможно, — сказала Ксения, но таким голосом, что он сразу же понял весь идиотизм этой идеи. — Но можно и по-другому. Есть множество способов показать свое неравнодушие, и их просто обязан знать каждый нормальный мужчина. Я говорю тебе это как женщина.
— В таком случае я весь внимание.
Ксения замолчала, и он взглянул на нее нетерпеливо. Она не спешила выкладывать ему свои тайные знания.
— Ну же?
Ксения протянула руку и коснулась его предплечья. Ткань рубашки была тонкой, и он почувствовал ее теплое щекочущее прикосновение. Ксения, не отрывая взгляда, кончиком пальца медленно провела линию, потом нарисовала еще одну. Александр завороженно следил за движениями ее руки. Ксения подумала и соединила две линии одной — А. Он сразу понял, что это начальная буква его имени, но какое это может иметь отношение? Ксения подняла глаза и посмотрела на него взглядом, выплывающим из тумана. Он не понял, с какой стороны был этот туман — в ее глазах, его или где-то посредине?
— Ну и что? — спросил он, не в силах отделаться от ощущения, что ее палец все еще движется по его руке.
— Ничего, — просто ответила она. И встряхнула головой. — Наверное, эксперимент неудачен. Мы слишком долго знаем друг друга.
Он потер руку, но ощущение мягкого ласкового прикосновения не пропадало. Оно приклеилось к нему, как татуировка, — даже когда он забывал о нем, оно существовало независимо от него самого.
«В этом что-то есть, — думал он уже дома, лежа на диване с заложенными за голову руками. — Тактильные ощущения очень много значат. Особенно для одичавших без элементарной человеческой ласки».
С Вероникой они сегодня не встречались — она работала во вторую смену. И Александр весь вечер пролежал на диване с закрытыми глазами, выписывая на ее воображаемом теле замысловатые вензеля.
В конце концов Ксения решила, что это несправедливо. Вполне возможно, что сработала обыкновенная зависть: в то время как Александр получил около сотни писем, она разжилась всего несколькими, из которых большинство (громко сказано) можно было преспокойно выбросить в мусорное ведро — потому что они были глупы, пошлы и содержали плохо скрытые непристойные предложения.
Она почувствовала, что судьба сыграла с ней злую шутку: Александр, не приложив к устройству будущего почти никаких усилий, был доволен и откровенно счастлив, а она — та, которая все придумала, оказалась не у дел. Роль советчицы вдохновляла ее мало, но и той, судя по всему, скоро должен был прийти конец. Что тогда она станет делать? Ксения понимала, что испытывает не самые светлые чувства, но ничего не могла с этим поделать.