– Вам обязательно нужно подкрадываться ко мне?
Голос Мэри дрогнул, скрасив резкость ее слов. Несмотря на разорванное платье, она все равно менее всего напоминала легкомысленную кокотку, по-прежнему оставаясь непорочной девушкой.
Нет, не девушкой. Это была женщина, истинная женщина.
Адам сдержал свои первобытные инстинкты. Он и так уже причинил страдания Мэри своим стремлением к мести. Сейчас менее всего ей нужно было, чтобы еще один мужчина таращился на ее тело.
– Мне очень жаль, – прошептал он. – Больше, чем вы можете себе представить.
Стараясь не напугать ее, Адам снял сюртук и набросил ей на плечи. Она снова сжалась, но не отвергла его заботу и поплотнее запахнула полы. Белоснежная кожа сверкала на фоне темной ткани. Слишком большой сюртук доходил ей почти до колен, и она была похожа на маленькую заблудившуюся девочку.
Мэри подняла бокал и осушила его до дна.
– Мне нужно еще вина. – Обойдя его, она подошла к столу с напитками.
Когда она потянулась к графину, он обхватил пальцами его хрустальное горлышко.
– У меня такое подозрение, что вы еще никогда не пили ничего крепкого.
– Мой отец говорит, что вино – орудие сатаны. Впрочем, одним грехом больше, одним меньше, какая разница?
Адам нахмурился.
– Грехом?
– Я сегодня играла соблазнительницу. «Все грехи ничто по сравнению с греховностью женщины». – Икнув, она прикрыла рот рукой и опустила глаза. – Папа заставил меня заучить эти слова наизусть.
– Черт побери! – выругался Адам. – Да вы самая добродетельная из всех знакомых мне женщин.
– Не всегда, – прошептала она.
Прижав тонкие пальцы к полуоткрытым губам, Мэри посмотрела на него из-под опущенных ресниц. У любой другой женщины это можно было бы счесть кокетством, но у Мэри это была действительно застенчивость, словно она боялась, что он плохо подумает о ней.
Если бы только она знала! Он так хотел обнять ее, чтобы своей нежностью развеять все воспоминания о грубости Питерборна.
Адам поставил ее бокал на стол и жестом пригласил Мэри присесть.
Она села, кутаясь в его сюртук, нервно покусывая зубами нижнюю губу.
– Я правда хотела бы еще вина.
– Не сейчас. Нам нужно поговорить. – Он намеренно сел на другой конец дивана. – Прежде всего, женщины изначально не более грешны, чем мужчины.
– Ха! В этом виде я похожа на Еву, предлагающую запретный плод.
– Ради всего святого, не нужно заниматься самоуничижением. Питерборн – негодяй, сквернослов и развратник. Вы не напрашивались на его грубость. – Адам наклонился к ней: – В том, что произошло, нет вашей вины.
Мэри очень хотелось поверить ему. Отец часто говорил, что распущенная женщина всегда в конце концов навлечет на себя беду. И, почувствовав зловонное дыхание графа на своем лице, его костлявые пальцы, вцепившиеся в ее грудь, она вспомнила его пророческие слова.
Вздрогнув, она плотнее запахнула на себе сюртук. От него исходил слабый запах Адама, такой уютный и успокаивающий.
– Вы не презираете меня?
– Напротив, я восхищаюсь вами. Вы сегодня были великолепны, смелы и находчивы. И прекрасны.
Она затрепетала, услышав хриплые нотки в его голосе. Его взгляд был прикован к ее губам. Или, возможно, это просто казалось ей из-за выпитого вина? Она чувствовала приятное головокружение. Скованность исчезла, и стыд пропал, словно сброшенная кожа.
– Я вовсе не смелая, – прошептала она. – У меня внутри все дрожало от страха.
– Любая женщина в здравом уме чувствовала бы себя так же. Если вам хочется бросить камень, то бросьте его в меня. Я придумал весь этот спектакль. Это был мой план, моя глупость.
Его горячность даже порадовала ее.
– Теперь вы занимаетесь самоуничижением?
И вдруг он рассмеялся. Его лицо просветлело, словно приоткрывая завесу загадочности, за которой он так часто скрывал от нее свои истинные чувства.
Мэри понимала, что неприлично так в упор смотреть на мужчину, но ничего не могла с собой поделать. Он сейчас выглядел таким замечательно обыкновенным, в рубашке и жилете, и сидел опираясь рукой на спинку дивана и скрестив ноги.
Нет, не обыкновенным. Дружелюбным? Любезным? Не похожим на герцога?
– Человечным, – пробормотала она.
– Простите?
Она не подозревала, что можно так сильно покраснеть, но сейчас ее лицо запылало огнем.
– Ничего. Я просто думала вслух, вот и все.
– Ну ладно. – Он приподнял черную бровь. – Думаю, нам не стоит сидеть здесь всю ночь, обсуждая, кто виноват.
– Вы правы, – тут же ухватилась она за новую тему. – Мы должны решить, что делать дальше.
Он долго оценивающе смотрел на нее.
– Я уже позаботился об этом и отправил Рейберна следить за домом Питерборна.
– Дворецкого?
– Да. Если Питерборн попытается увезти Джозефин, мой человек помешает ему. – Герцог встал и зашагал по комнате. – Хотя, если быть честным, я сомневаюсь, что она в руках Питерборна.
Мэри тоже так думала. Однако откуда тогда это ощущение мрака? Возможно, она почувствовала его развращенность?
Загадочные слова Питерборна всплыли в ее памяти.
Смотри поосторожнее со мной! Мы не те, кем кажемся, не так ли?
– «Мы не те, кем кажемся», – произнес Адам. – Мог он знать, что у Джозефин есть сестра-близнец?
Как странно, подумала Мэри. Никто, кроме Джо, никогда не умел читать ее мысли. Она почувствовала приятную связь между собой и Адамом, не такую, конечно, как с Джо, но, однако же, связь.
И когда это она начала думать о герцоге как об Адаме?
Он вопросительно смотрел на нее, и она поняла, что снова поедает его глазами.
– Возможно, Джо рассказала ему обо мне. Она, наверное, сказала ему вот об этом. – И она прикоснулась к крошечной родинке. – Хотя не представляю зачем.
– Хм. Тут требуется дальнейшее расследование. Но без вашего участия. Я. не должен был вас и близко подпускать к Питерборну.
Герцог опять сморщился, словно ему была ненавистна сама мысль о том, что другой мужчина прикасается к ней. Но нет.
Он ведь джентльмен, и кодекс чести обязывает его защищать всех женщин.
Тем не менее, даже эта мысль согревала ее. Вино ударило ей в голову, но это было приятное состояние, все ее тревоги отошли на задний план, словно черные тучи. Исчезло и мерзкое ощущение грязи, оставшееся после встречи с Питерборном. Она чувствовала, что улыбается, хотя причин для этого не было – ведь их план не дал результатов.
– Неудивительно, что люди пьют вино, чтобы спрятаться от забот, – задумчиво произнесла она вслух.
Адам оторвался от созерцания камина.
– И не думайте.
– Нет?
– Больше никакого вина, или у вас завтра утром будет жутко болеть голова.
– Это моя голова, – запротестовала она, словно капризный ребенок, и уткнулась подбородком в сюртук.
В его сюртук. Всего несколько минут назад он был еще на Адаме. Мысль об этом доставляла ей греховное наслаждение, словно тайные объятия.
– Мэри? – Он встал перед ней на одно колено, словно собирался признаться ей в любви. Эта мысль на мгновение захватила ее… Всемогущий герцог Сент-Шелдон безумно, горячо влюбляется в простолюдинку. – Мэри, где вы? Вы что-то замечтались.
Да, замечталась. Но он не должен знать, что мечтала она о нем.
Он наклонился так близко, что она чувствовала жар его тела. Тепло разлилось у нее в груди. В отличие от Виктора красота Адама была мужественной. Его черные волосы и загорелая кожа создавали необычную ауру, от него веяло энергией и силой молодого дуба в самом расцвете лет.
Пораженная собственной смелостью, она прикоснулась к поблекшему следу на его щеке.
– Откуда у вас этот шрам?
Адам замер от ее прикосновения.
– Я гонялся за Сирилом и споткнулся о корень. Это было давно. – Он склонил голову набок и пристально посмотрел на нее. – Вы улыбаетесь. Могу я поинтересоваться почему?
– Ммм.
Она не должна признаваться, какое это наслаждение – прикасаться к его коже. Или что она могла бы любоваться им целую вечность. Он вновь посмотрел на нее тем взглядом. О, эти глаза. Эта яркая синева притягивала ее, словно свет в конце тоннеля, маня за собой, в другой мир…