Через несколько минут Мэтт поставил перед ними тарелки, на которых горой лежали тосты и яичница с беконом. Хейли изо всех сил старалась не слишком пялиться на обнаженную мужскую грудь, так и притягивавшую ее взгляд. Она опустила взгляд и принялась за завтрак. Яичница получилась очень вкусной, но почему-то от этого Хейли захотелось плакать.
«Я его люблю, мне нравится его семья, он умеет готовить… Он даже варит хороший кофе. А уж как он занимается любовью…»
Она решительно поставила заслон подобным мыслям. Лайла говорила с внуком, и Хейли постаралась вникнуть в смысл разговора.
— Вы, молодые люди, уже взрослые, и я не хочу лезть к вам с советами, — серьезно говорила Лайла, глядя то на Хейли, то на Мэтта. — Но кое-что я все-таки скажу, пока я здесь. Помните, что самое главное — ваша любовь друг к другу, все остальное не так важно. Какие бы вас ни поджидали трудности, если у вас есть любовь, вы все преодолеете. Помните свои брачные обеты?
Хейли вся напряглась.
— В болезни и здравии, в богатстве и в бедности. — Лайла накрыла руку Мэтта своей. — Мы с Эдгаром были очень счастливы, хотя у нас не было ни гроша. Мы любили друг друга душой и телом.
«Душой и телом». Хейли было больно слушать Лайлу, ее самообладание слабело с каждой минутой. Но Лайла еще не закончила. Она пожала внуку руку.
— Позже, когда Эдгар умер, а вы с Бетт переехали ко мне, мы втроем тоже были счастливы, хотя вы и потеряли родителей. А знаете почему? Потому что в нашем доме жила любовь. Я любила тебя и Бетт, а вы любили меня. Самое важное в доме — любовь. Вот что я хотела вам сказать.
Лайла убрала свою сухонькую старческую руку с большой руки Мэтта и стала допивать кофе.
Чувства переполняли Хейли.
— Это прекрасно, — тихо сказала она.
«Я тоже хочу такой любви. Но суждено ли мне когда-нибудь ее встретить?»
Мэтт заметил, что глаза Хейли влажно заблестели. Он вспомнил ее высказывание, что на ней лежит проклятие, что любовь и семейное счастье — не для нее. Однако было видно, что слова Лайлы ее глубоко тронули. Возможно, Хейли на самом деле хочет и любви, и брака, и всего того, о чем пишут в романах. Но чего она боится? Может, она использует миф о проклятии как оправдание? Он нахмурился и пристально посмотрел на Хейли. Она встрепенулась.
— Мне пора, я… я только что вспомнила, что мне нужно сегодня кое-что сделать в офисе до начала рабочего дня.
Хейли отодвинула стул и встала. Поцеловала на прощание Лайлу, взяла сумочку и направилась к двери. Мэтт пошел за ней.
— Спасибо за… за вчерашнее… за Лайлу и все такое, — тихо сказал он.
Ему хотелось сказать совсем не это, но что — он и сам толком пока не разобрался.
— Пожалуйста. — Хейли избегала его взгляда. — Я заеду за вещами днем.
— У меня на четыре назначена на новой стройплощадке встреча с субподрядчиком, но я постараюсь быть дома, когда ты приедешь с работы.
— На этот счет не беспокойся, я могу оставить ключи на столе и захлопнуть дверь.
Вот так, все просто, никаких осложнений.
Мэтту хотелось ее остановить, но, осознав, почему ему этого хочется, он так растерялся, что не смог произнести ни слова. А потом было уже поздно, Хейли ушла.
Хейли засовывала косметику в сумку как попало. Она торопилась уйти из квартиры Мэтта до того, как он вернется. Она не хотела с ним встречаться и для этого даже ушла с работы пораньше. Сложив косметику, она вышла из ванной и поспешила в спальню за одеждой и ночной рубашкой. К счастью, она еще утром аккуратно сложила и то и другое на стул. В спальне Хейли немного задержалась, глядя на кровать. Они с Мэттом провели ночь в одной постели, но с таким же успехом могли находиться в разных галактиках. У нее заныло сердце, на несколько мгновений она прислонилась к дверному косяку и отдалась во власть этой боли. Как можно было надеяться, что Мэтт ее полюбит? Они такие разные: она привыкла планировать каждый шаг, а Мэтт идет по жизни легко и непринужденно. Он, правда, говорил, что противоположности притягиваются, но только это их и связывает — притяжение. Хейли с самого начала знала, что их отношения не выходят за рамки физического влечения, но в какой-то момент позабыла об этом. Она твердо сказала себе, что больше не допустит подобной забывчивости.
— Как поживает жена? — спросил Мэтта Томми Ричардсон, водопроводчик.
Они встретились на новой стройплощадке, чтобы разметить порядок расположения водопроводных и канализационных труб. План будущего дома был уже размечен на местности, и Том собирался на следующий день доставить трубы на площадку.