— Ну, Вика, ну дает! Такое отмочила!
У нее случались небольшие развлечения на стороне, о которых, конечно, догадывался Вадим Григорьевич, но почему-то романы эти долго не длились — Вика всегда была чрезвычайно эмоциональна и активна, слишком быстро пускала мужчин к себе в постель, а главное — в душу, слишком много откровенничала с ними, не стараясь сохранить хоть капельку загадки, над которой стоило бы поломать голову. Сверх меры докучала им звонками, а ведь многие были людьми женатыми; слишком много говорила о неземной, возвышенной любви, лежа с очередным любимым в постели и дымя сигаретой.
И тут ей подвернулся Алик, с которым Вика познакомилась в Киноцентре на просмотре американского боевика.
Вика сразу почуяла в этом наивном молодом существе благодарного зрителя и слушателя.
Алику была предложена новая версия ее замужества: Вика просто принесла себя в жертву больному, беспомощному старику, она вышла за него из жалости, хотя могла блистать в театре...
Алик влюбился в нее, тем самым поставив Вику в вожделенную драматическую ситуацию выбора.
Теперь Вика «разрывалась между долгом и любовью». На Алика обрушились те же признания, которые она выплескивала на головы былых возлюбленных, те же предложения смотреть на Большую Медведицу ровно в полночь каждый со своего балкона, та же установка думать о ней всякую минуту... Она так же, как проделывала это с другими, благоговейно подносила к губам длинную руку Алика и покрывала ее всю мелкими, быстрыми поцелуями, что буквально потрясало парня, и его потрясение передавалось самой Вике: ей действительно казалось, что она наконец обрела того единственного возлюбленного, родственную душу в этом холодном, чуждом мире... Эта игра велась на протяжении нескольких месяцев; Вике и в самом деле стало казаться, что она — жена, хранившая верность своему старому мужу, которая изо всех сил борется с нахлынувшим на нее чувством.
Они стали встречаться урывками, на квартире Алика, и Вика после отчаянной борьбы с чувством долга наконец покорно уступила домогательствам юного возлюбленного. И все это могло закончиться рутинной интрижкой, если бы Алик не предложил ей выйти за него замуж.
Теперь борьба между страстью и долгом вышла на новый виток. Вика то соглашалась развестись с мужем, чтобы выйти за Алика, то отказывалась, плакала, не жалея макияжа, говорила, что не хочет погубить молодую жизнь Алика и что она уже старая, уставшая женщина, но Алик и слышать не желал о подобной мотивировке отказа. Единственное, что срабатывало и перед чем он склонял голову, — это жалость Вики к обожавшему ее старику. И все же Алик продолжал настаивать, говорил, что не в силах делить Вику с другим, а она не сознавалась, что — на самом деле он ее ни с кем не делит — с Вадимом Григорьевичем они уже три года живут как отец с дочерью.
Вика так далеко зашла в своей игре, что сама не отдавала себе отчета, действительно ли она собирается замуж за этого студента или только морочит ему голову.
И тут, чтобы поставить все точки над i, Алик сообщил, что хочет представить ее своим родителям.
Олег Градов не мог разобраться в самом себе: виноват ли он уже перед женой, потому что Галя не выходила у него из головы, или ему только еще предстоит стать виноватым, но он был уверен в одном: мужчина не должен вести двойную жизнь. Это не по-мужски. Но пока он об этом собирался поговорить со своим сыном.
Олежка привез Вику в субботу, вернее, она сама привезла его на своей машине.
И уже это обстоятельство сильно не понравилось Олегу. Он считал, что женщина не должна так открыто проявлять инициативу. Не говоря уж о том, что Олег презирал любые формы мужского сутенерства, даже самые замаскированные. Олежка не должен был садиться в машину, приобретенную его соперником. Вика, возможно, сама не понимая, что творит, посягнула на его мужское достоинство.
— Очень приятно, — заставил себя промямлить Олег, и они с женой переглянулись: по выражению Таниного лица, замкнутого и холодно-вежливого, он понял, что им обоим пришли в голову одни и те же мысли.
Вика приехала в скромном, но очень дорогом наряде.
На ней было кремовое платье из тонкого вельвета, длинное, расширяющееся книзу, с рукавами-буфами и воротником-стойкой, с длинной «молнией» сзади. Подобные вещи Таня видела только на самых обеспеченных родительницах своих маленьких пациентов: себе она не могла позволить такую роскошь, хотя Олег получал немало.
Это платье, эта машина произвели на родителей Олежки впечатление, обратное тому, на которое рассчитывала Вика.