Из всех людей на планете, наверное, одни влюбленные умеют жить настоящей минутой.
Они как бы выпадают из общего потока времени и превращают эти минуты, часы, дни в непрерывный праздник. Причем в отличие от прочих людей им не требуется какая-то особая атмосфера для создания праздника, роскошно обставленная квартира или шикарный ресторан, тщательно продуманные наряды, изысканные угощения, прекрасная музыка — они могут обойтись без всего этого, одним подножным кормом. Конечно, все вышеперечисленное любви не помеха, но если этого нет — влюбленные, как ласточки, вьют гнезда в самых труднодоступных вялому воображению местах: в городском парке, насквозь пронзенном летним ливнем; на крыше высотного дома, чтобы стать причастными вечности, мерцающей им с ночного звездного неба; на пустырях, где буйно цветут пижма и цикорий, старательно скрывая строительный хлам, мотки проволоки, трубы; в подъездах, где постоянно хлопают двери... А уж скамейки в аллеях, садах, дворах — какой поэт не воспел их в своих стихах!
Олегу казалось, что он экстерном проходит всю эту школу, в которой не удалось поучиться в юности, — только сейчас постигает азбучную истину растений, музыку ветра, географию парков, обсерваторию высоток, ботанику райского сада, в котором растут запретные плоды...
Случалось, он припарковывал машину где-то на окраине, и они с Галей пересаживались в трамвай, чтобы немного побыть среди людей, — в такие минуты они особенно остро ощущали свою обособленность, избранность, ни дать ни взять — любимчики фортуны! Случалось, подолгу застревали в Измайловском парке: ударившись в детство, беспечно катались на всех видах качелей и каруселей, брали напрокат лодку, чтобы покататься и поплавать в пруду. Что уж говорить про крыши, которые оказывались у них под ногами, тогда как настоящая крыша влюбленных — небо — гостеприимно раздвигала над ними расшитый созвездиями полог.
Иногда они просто гуляли, взявшись за руки, на манер всех влюбленных, ели мороженое, заходили в кинотеатры и усаживались в последнем ряду, целиком абонируемом любящими. Им было радостно оттого, что они пополнили собой это безумное, счастливое племя. И удивительно, как влюбленные пары всегда отличают друг друга в толпе, как приветствуют друг друга понимающими улыбками, сочувственными взглядами, как оказывают друг другу мелкие услуги... Включившись целиком и полностью в эту праздничную атмосферу, Олег не раз подбрасывал влюбленных до дому и охотно принимал в качестве дара цветок или леденец на палочке. Зато те, в свою очередь, не раз доводили Олега и Галю под своими зонтами до ближайшей станции метро, хотя им было не по пути, — в тех случаях, когда машина, как беспризорная сирота, оставалась где-то на окраине.
Олег должен был признать, что страна влюбленных действительно существует. И в ней много союзников — поливальщики улиц, дворники, с которыми Олег делился сигаретами, официантки, с улыбкой обслуживающие их.
Особенно ему было приятно, что все вокруг принимали их с Галей за мужа и жену.
— Видишь, — торжественно произнес он однажды, — никому в голову не приходит, что ты годишься мне в дочери.
Галя внимательно посмотрела на него. Прежде ей не приходило в голову, что Олега может мучить мысль о разнице в возрасте...
— Ни в коем случае! — сказала она с улыбкой. — Разве отец смотрит на дочь такими глазами! Ты бы видел себя сейчас!
— А какие у меня глаза?
— Они у тебя сияют... И вообще... такие... Ну, словом, кто бы тебя сейчас о чем ни попросил, ты бы все от радости сделал!
— Правда? А у тебя знаешь какие?
— Знаю, прекрасные.
— Прекрасные, — согласился Олег. — Но еще и лукавые. Это глаза женщины, которая позволяет любить себя... Вот я лечу в них вниз головой как в бездонный колодец... а ты сидишь себе за столиком и потягиваешь сок.
— Женщина не должна никуда лететь очертя голову, — важно заявила Галя. — Ну, что ты вдруг опечалился?
Олег сокрушенно вздохнул:
— А все же мне бы хотелось, чтоб ты тоже потеряла от меня голову...
— Тех, кто теряет голову, мужчины не слишком ценят, даже наоборот, — таинственно понизив голос, сказала Галя.
— Вот как? Это говорит тебе твой опыт?
— Это говорит мне моя женская сущность.
— Ты представить себе не можешь, до чего я тебя обожаю!
Олег понимал, что этот восторг не может длиться вечно, но когда он, оставшись один, думал о грядущем объяснении с Таней, у него начинало побаливать сердце, чего прежде никогда не было. Он продолжал эпизодически наезжать в Верховье, но каждый раз что-то удерживало его от объяснения с Таней — то возникала необходимость что-то сделать по хозяйству, то приезжал Глеб Стратонов, в общем, разговор с женой откладывался.