— Конечно, Федор изменился, но это он... Вруби звук.
— Да брось ты. Что, еще не наслушалась всех этих разоблачений и обличений? Они все этим занимаются, сейчас все подались в правдолюбцы. Тот парень, из-за которого меня из университета выгнали, тоже, между прочим, с экрана не слазит. Где только все они были раньше...
— Федор и раньше так думал, — вступилась Галя.
— Думать — не говорить, — пожал плечами Вацлав, — за думы в тюрьму не сажали... Это все сплошной самообман. Якобы очищение. Это внешнее очищение, если только, конечно, и оно имеет место, если это не очередная провокация — каждого из нас надо изнутри промывать. Каждого. Только уж не знаю чем, какой такой светоносной истиной. Но что не этой — точно. Кому это теперь нужно — Бухарин, Лысенко... Это чтобы в самих себя не заглядывать...
— Как это — кому? — возмутилась Галя. — Мне нужно! Должна же я знать настоящую историю моей родины!
Вацлав хмыкнул:
— Да? И что ты для себя выяснила? Какой же была история?
— Она была кровавой, — сказала Галя.
— Чтобы это знать, телевизор не нужен, — заметил Вацлав. — Достаточно одной сегодняшней газеты, чтобы прочитать в ней всю историю человечества... Держись подальше, Галя, от всей этой суеты с правдой-маткой. И насчет родины не проявляй сугубой озабоченности. Твоя родина — я. И я тебя отсюда однажды увезу.
— Куда это? — поинтересовалась Галя.
— Куда обещал, на виллу, поближе к океану. Только сначала мне ею надо обзавестись, а потом я тебя увезу.
— Я тоже хочу принять участие в выборе виллы для себя...
— Положись на мой вкус, — серьезно заявил Вацлав. — Будь спокойна, я не подведу нас обоих... Главное в этом деле — пейзаж из окна, горизонт, облака, отсутствие новостей... так называемых... Ты только подожди немного, ладно?
— Ладно, — засмеялась Галя.
На другой день Вацлав сказал:
— Тебе сегодня придется немного поскучать без меня. Приезжает мой учитель из Феодосии.
Галя навострила уши.
— И мне надо его встретить, — продолжал Вацлав. — Это не займет много времени.
— Ну да, не займет, на Казанский вокзал переться, — жалобно сказала Галя.
— На Курский. Часа три поскучаешь...
— Значит, твоему учителю тоже ничто человеческое, вроде курорта, не чуждо?
— Не чуждо, — равнодушно подтвердил Вацлав.
Галя уже знала все, что хотела узнать.
Ей необходимо было взглянуть на этого учителя — учителя чего? — ломала она себе голову, жизни, что ли... Судя по уважительному тону Вацлава, дело обстояло именно так. Значит, тем более ей нужно увидеть этого человека, попытаться понять, что связывает его с Вацлавом.
Около пяти часов Вацлав стал собираться.
— Дай денег на такси, — попросил он.
— Не дам, — отрезала Галя. — Это теперь мои деньги. Ты сам так сказал.
— Тебе же хуже, — пробурчал Вацлав. — Я буду дольше отсутствовать.
— Ничего, я поскучаю, — заверила его Галя.
— Посмотри телевизор. Может, твоего правдолюбца Федора покажут.
— Непременно, — пообещала Галя.
Как только за ним закрылась дверь, Галя подскочила к сумке, в которой были вещи, собранные «для глухой деревни», натянула на себя джинсы, свитер, взяла деньги и выбежала из дома.
Она добралась на такси до Курского вокзала довольно быстро, наверняка быстрее Вацлава, которому надо было пилить автобусом и метро с двумя пересадками, успела посмотреть табло — расписание прибытия поездов, выяснить, на какой путь прибудет поезд из Феодосии, и нырнула в подземный переход.
Галя нашла укрытие за киоском «Мороженое». Отсюда было видно всех пассажиров, идущих с поезда. Мимо нее незамеченными они не пройдут. И в самом деле, как только объявили прибытие поезда, Галя заметила Вацлава, прошедшего мимо киоска.
Тогда она осторожно высунулась, чтобы проверить, удастся ли ей затеряться в толпе встречающих.
Вроде бы должно получиться. Галя пошла следом за большим семейством, спрятавшись за спиной отца с ребенком на руках.
Подошел поезд.
Галя притормозила вместе с отцом семейства у того же вагона, возле которого стоял Вацлав.
Только бы он не оглянулся.
Он не оглянулся.
Тот человек вышел из вагона, и Вацлав сразу устремился к нему.
За несколько секунд, что Вацлав принимал сумку из рук «учителя», Галя успела хорошо разглядеть его.
Впрочем, одного взгляда было достаточно, чтобы лицо арабского типа с вывороченными губами и рубцом на скуле врезалось ей в память...
Галя обошла состав, немного подождала и, озираясь, кинулась на привокзальную площадь, поймала такси и добралась до дому раньше Вацлава.