— Ну, это мы уже вроде выяснили. Что ещё пришло в твою буйную головушку сегодня? Прямо — таки День Откровений!
— Ага! Я такая… такая… блин!
— Какая такая? Сказала «а», говори и «б»! — Настя не любила, когда испытывают её терпение, но странное состояние подруги вызывало беспокойство и она пыталась хотя бы поменьше язвить, чтобы Марина, наконец, объяснила бардак в своей блондинистой голове.
— Мы на пару опоздаем! — вдруг очнулась Маринка. — Давай я тебе смс напишу тихонько или на следующей переменке расскажу? Идём скорее.
По Закону Подлости остальные занятия были семинарами, а не лекциями и проходили при довольно плотном участии студентов. Короткие перемены тоже не способствовали задушевным разговорам.
— Ну, что там у тебя? — требовательно спросила Настя, когда они, наконец, уселись на лавку в переходе, вооружившись булочками и ряженкой.
— Чувствую себя такой дурой, если честно, — начала Марина.
— Это мы уже выяснили, давай пропустим всё это самобичевание, рассказывай, в чём суть!
— Ты была права про День Откровений. С утра я поняла, что несправедлива к матери. Я сейчас не про её идею фикс с Женькой. Просто ты же знаешь, как я мечтала вырваться из — под их с папой крыла и жить отдельно. А на деле оказалось, что к этой жизни я не готова ни справа, ни слева. Во — первых, я ничего не умею делать по хозяйству!
— Да ну!
— Ага. Мама реально всё сама делает, я ей помогаю только салаты резать или по мелочи чего, даже посуду не мою за собой! — призналась Маринка в страшном и продолжила каяться: — Во — вторых, они с папой, оказывается, всё это делают знаешь для чего? Чтобы я отдохнула и нагулялась до брака!
— Вау! Мне бы так! Я на всех трёх братьев и готовлю, и стираю, и даже зашиваю им вещи!
Настя действительно представить себе не могла такую жизнь, как у подруги. Старший брат последние полгода делал ремонт у себя в квартире и временно жил с ними, ну и командовал ею вовсю, как в детстве. А двух младшеньких как — то с самого начала поручили её заботам, мама рано вышла на работу и Настя, что называется, была им и за мать и за сестру.
— Вот тебе и вау! Я, понимаешь ли, думала, какие у меня родители изверги и тираны, а получается, всё наоборот! Это я неблагодарная дочь!
— Ну, не такая уж ты плохая дочь. В чём ты плохая? Учишься хорошо, не шляешься по ночам, умница и красавица. То, что ты не хочешь выходить замуж за Женю — не повод себя винить чёрт знает в чём! В остальном же у вас всё пучком?
— Ну да, — протянула Марина.
— Ну вот и отлично! И нефиг надумывать Женьку энтому всякие суперкачества, не зря же ты его не любишь! Заслужил ведь такое отношение. Ну, не верю я, что ты вот так взяла и невзлюбила человека просто за его к тебе любовь. Даже ревность — хрень полная. Ты слишком добрая.
— Ой, тут тоже всё не так просто.
— Я вся — одно большое ухо! — Настя двумя пальцами смешно оттопырила обозначенный орган слуха, выражая максимальную готовность внимательно слушать, и подмигнула.
Отсмеявшись забавной выходке подруги, Марина продолжила:
— Он на самом деле хороший. И очень умный. И вполне симпатичный, может, даже красивый. Не такой крутой парень, с огромными мышцами и торсом, как в мужских журналах, конечно. Женька худенький, но классный! Жилистый, вот. Мы с ним дружили с детства и родители постоянно, на всех мероприятиях без исключения, хихикали, как мы подходим друг другу, ну и всё такое. Думаю, Женя просто вырос с мыслью, что я принадлежу ему. Потом случилась моя великая провальная любовь с Колей, он жутко ревновал и бесился. Короче, не знаю. Мне всегда казалось, что все эти чувства его — не настоящее, понимаешь? И меня дико бесит, что он до сих пор ищет встречи. А самое обидное, Насть, что он — часть меня, мой лучший друг, мой брат! Я так по нему скучаю! Не такому, как он щас, а как тогда!
Маринка разрыдалась, да так громко, с надрывом, что Настя по — настоящему испугалась. Никогда прежде не видела она подругу в подобном состоянии. Всякое было, и слёзы тоже, но такой истерики, такого неподдельного горя Маришка не показывала ни разу, да и вообще больше скрытничала, по крайней мере во всём, что касалось эмоций. Настя просто обняла её и начала поглаживать по спине, приговаривая какие — то глупости. Тело Маришки содрогалось в рыданиях и от каждого судорожного вздоха подруги глаза Насти становились всё круглее, испуганнее. Как остановить истерику она не знала, ей самой ужасно хотелось разрыдаться, но на людях она плакать стеснялась.
— Маришик, не плачь, все же смотрят, — беспомощно пролепетала Анастасия.