Я ничего не сказал, давая ей возможность объяснить, если она захочет.
— Её родители погибли в автокатастрофе, когда ей было девять. Их прах развеян на вершине горы.
Боль, которую я ощутил раньше, теперь превратилась в настоящий укол в груди, словно внутри появилась трещина.
— Мне очень жаль.
— Это была трагедия для всех. Мой сын и его жена были замечательными людьми, я скучаю по ним каждый день. Возможно, именно их утрата и стала причиной того, что мой муж не хотел ничего менять. Может, он, как и Александра, думал, что если всё будет выглядеть так же, как раньше, то и ощущаться будет так же. А может, это был способ почтить их память. Я не знаю.
Её голос задрожал.
— Горе — вещь очень личная.
— Это так.
Я прочистил горло и сделал глоток воды, сосредоточившись на холодной жидкости, скользящей по языку, не позволяя собственным воспоминаниям всплыть на поверхность.
— Так что для неё расставание с этим местом сложнее. Она держится за него по множеству причин. — Её взгляд встретился с моим. — И деньги тут ни при чём.
— Я был бы рад поговорить с ней, если вы считаете, что это поможет.
Марта МакИнтайр выпрямилась и улыбнулась.
— Прекрасная идея. Я дам вам её номер.

Я вышел из ресторана с номером Лекси в телефоне, но прекрасно понимал, что по телефону она со мной разговаривать не будет. Даже если бы она ответила на звонок с незнакомого номера, то, услышав мой голос, просто бросила бы трубку. Поэтому я решил воспользоваться тем, что знал, где она живёт. Если захочет захлопнуть дверь у меня перед носом — пожалуйста. Но я был уверен, что смогу убедить её в своей искренности, если она посмотрит мне в глаза.
(Я ведь уже говорил, что не стесняюсь использовать своё обаяние, когда это мне выгодно, да?)
Но не мог не думать, что это было выгодно и ей. Уговорить бабушку передать ей права на курорт у неё всё равно не выйдет — не без мужа. А даже если каким-то чудом ей удастся обойти завещание, Сноуберри быстро рухнет без серьёзных инвестиций. Её лучший вариант — взять свою долю от продажи и начать всё заново в другом месте.
Нельзя жить прошлым. Нужно двигаться вперёд.
Мне понадобилось немного времени, чтобы добраться до её жилого комплекса. Я примерно знал, где он находится, но, поскольку той ночью мы приехали с трассы, не осознавал, насколько он близко к Сноуберри Лодж.
Впрочем, тогда у меня были совсем другие мысли.
Например, о том, как раздеть её. Как почувствовать её ноги, обвившиеся вокруг меня. Как провести языком по её твёрдым соскам, проступающим сквозь белую ткань платья.
Блядь. Я поёрзал в водительском кресле и поправил брюки.
Когда я свернул с основной дороги на служебный проезд, который вёл вокруг территории курорта к району, где, как я думал, находился её дом, то невольно заметил, что в Сноуберри Лодж всё же есть особый шарм.
Место было красивым. Ухоженным, хоть и слегка потрёпанным. В нём было что-то романтичное. Ностальгическое. Я мог понять, почему кому-то оно нравилось больше, чем огромные безликие курорты. Здесь было уютно и спокойно.
Я поймал себя на мысли, что размышляю о том, какие изменения мог бы внести, чтобы модернизировать его, не разрушая при этом его уникальность. Как можно было бы провести ребрендинг — и в интерьере, и в маркетинге. Как убедить инвесторов. Как правильно подать концепцию.
Зарождалось новое профессиональное любопытство, но я тут же отмахнулся от него.
Моя задача — закрыть сделку для Black Diamond Resorts. Получить заслуженное повышение. Получить прибавку к зарплате, угловой офис и годовую премию. Обновить квартиру, машину, возможно, часы. Забронировать поездку на пятизвёздочный курорт где-нибудь в тропиках. Я любил хорошие вещи.
Но никто не раздаёт призы за просто так. Их нужно завоевать. Я умел играть в эту игру и гордился тем, что играю честно.
Но я не был эгоистом — мне нравилось и отдавать. Работа в Camp Lemonade была для меня важна.
Мне с братьями и сестрой повезло — после смерти мамы у нас остался отец, была семья, был маленький, но дружный город, который нас поддерживал. У многих детей этого не было. Или их семьи просто не могли позволить себе помощь психологов.
Я не собирался жениться и заводить собственных детей, но когда видел этих ребят, смеющихся и играющих, забывающих обо всём хотя бы на пару недель каждое лето, я понимал, почему люди хотят быть родителями. Почему хотят заботиться о ком-то.
Просто... это было хорошее чувство.
Когда здание её кондоминиума появилось в поле зрения, я поднялся на холм, припарковался на месте с табличкой ГОСТЬ, проверил своё отражение в зеркале козырька, пригладил волосы, осмотрел зубы и убедился, что после утреннего бритья не осталось порезов. Затем вышел из машины и поднялся по ступеням к её двери.