— Как называется эта компания?
— Что-то про бриллианты? — Она снова пожала плечами. — Я ещё не перезванивала.
— Не перезванивай, — сказала я твёрдо. — Я серьёзно, Табита. Не звони ему. Мы не собираемся продавать этой компании.
— Я не собираюсь слушаться тебя, — с вызовом ответила она. — И почему мы не можем продать, если они предложат лучшую цену?
— Потому что мы пытаемся найти способ спасти это место от сноса.
— Мне всё равно, что с ним сделают, лишь бы я получила свои деньги, — сказала она, оглядываясь с явным презрением. — Нам повезло, что земля хоть чего-то стоит.
Я схватила сумку из-под стола и закинула её на плечо.
— Мне пора.

Десять минут спустя я влетела в свою квартиру и с силой захлопнула дверь.
Дэвлин сидел на диване, его ноутбук был открыт на журнальном столике, рядом лежали блокнот и ручка.
— Как зовут того типа, который тебя подставил в компании? — спросила я. — Того, кто сейчас ведёт счёт Black Diamond.
— Боб Оливер, — ответил он, снимая очки и потирая переносицу. — А что?
— Потому что я почти уверена, что он пытается втереться в доверие к моему дяде Родди и кузине Табите, чтобы они надавили на бабушку и заставили её продать Black Diamond.
Он мрачно кивнул.
— Похоже на него.
— Что нам делать?
— То, что уже делаем. — Он снова надел очки. — Сегодня я кое-куда звонил, продолжаю пересчитывать цифры, но нам нужно время, чтобы подготовить предложение. Нам нужны сметы от подрядчиков и производителей подъёмников. Нам нужно проконсультироваться с новым шеф-поваром. А пока главное — не дать твоей бабушке продать всё за нашей спиной.
— Она дала мне срок до конца месяца, — сказала я, подходя к дивану и садясь рядом с ним. — Не думаю, что она нарушит своё слово.
— Ты не знаешь Боба Оливера. Этот тип — скользкий мерзавец, но умеет убеждать. Он может облапошить старушку за считаные секунды. И поверь, для него это не просто бизнес. Он сделает всё, чтобы меня принизить.
Я закусила губу.
— Значит, нам нужно сказать бабушке прямо сейчас?
— Думаю, да. Завтра.
У меня неприятно сжалось в животе, и я положила руку на него.
— Ладно. Завтра.
— Не смотри на меня так испуганно. Она хочет того же, чего и мы.
— Верно. — Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Но Табита и её отец будут нас дожимать.
— Мы выиграем. — Он накрыл ладонью моё колено. — Поверь мне.
— Ладно. — Я снова вдохнула и выдохнула, ощущая, как его прикосновение придаёт уверенности. — Я верю тебе.

Дэвлин и я провели остаток дня и весь вечер за кухонным столом, обсуждая идеи реконструкции. Помимо сбора данных, он даже нарисовал карту, на которой изобразил своё видение нового и улучшенного курорта.
— Самые масштабные проекты, помимо инвестиций в улучшенные снежные пушки и один скоростной подъёмник — это главное здание. — Он указал на него на карте. — Первый этаж будет полностью переделан под торговые площади, а на нижнем уровне разместятся спа и подогреваемый соляной грот.
— Подогреваемый соляной грот! — Я уставилась на него. — Что это вообще такое?
— Соленая вода обладает лечебными свойствами и отлично помогает при мышечных болях, — объяснил он. — И самое главное — ни один курорт в округе, у которого есть спа, такого не предлагает. Это будет привлекать клиентов. А ещё мы сократим количество номеров с девяноста четырёх до пятидесяти шести.
— Почему?
— Потому что за ту цену, которую мы будем запрашивать, номера должны быть просторными. Сноуберри станет курортом-бутиком класса люкс. Мы хотим привлечь пары, ищущие романтический отдых, женщин, планирующих выходные со спа и лыжами, и, конечно, мужчин, ищущих женщин, планирующих выходные со спа и лыжами.
— А как же семьи? — спросила я. — Я думала, что можно сделать небольшой парк с зип-лайном вот здесь.
Дэвлин покачал головой.
— Маленький зип-лайн не сможет конкурировать с детскими развлечениями в Summit. Нам нужно ориентироваться на другую аудиторию.
Я опёрлась локтями о стол и, подперев голову руками, уставилась на его рисунок.
— А что это на вершине горы?
— Бар.
— Дай угадаю. Стеклянные стены?
— Должны быть большие окна, — согласился Дэвлин. — В этом и смысл: люди поднимаются на вершину ради вида.
— Я понимаю, но… — Я смотрела на ту самую точку на вершине, куда всегда приходила, чтобы почувствовать связь с родителями. Сердце сжалось от боли.