Пока Лекси сушила волосы в ванной, я гладил рубашку. Пока она одевалась в спальне, я брился у раковины. Пока я застёгивал рубашку и продевал ремень, она наносила макияж и застёгивала ремешки туфель на высоком каблуке. Обычная рутина любой супружеской пары, собирающейся на вечер в субботу — абсолютно скучная в своей нормальности. Но мне нравился этот естественный ритм. То, как мы без слов менялись местами и делили пространство, как она просила меня застегнуть молнию на платье одним взглядом, как я видел её за своей спиной в зеркале, когда брился, — она надевала серьги, которые подарил ей мой отец.
Я бы хотел помнить, как мама носила эти серьги, но в моих воспоминаниях она никогда не была одета в нарядную одежду с уложенными волосами и макияжем. Она была просто мамой — в джинсах и кроссовках, крутящейся на кухне, с Мэйбл на руках, помогающей мне с орфографией, кричащей старшим сыновьям, чтобы они вытирали ноги, когда заходят в дом, помешивающей что-то на плите. Казалось, она никогда не садилась, никогда не останавливалась, никогда не имела ни минуты для себя.
В детстве никогда не задумываешься о том, как устроен брак родителей — фу, неприятно! — но любовь между ними всегда чувствовалась в доме. И она всегда прерывала свои хлопоты, чтобы поцеловать его, когда он приходил с работы — грязный, потный, иногда ворчливый, но всегда улыбающийся после этого поцелуя. Они делали друг друга счастливыми.
Выключив свет в ванной, я вошёл в спальню и увидел Лекси, нахмурившуюся перед зеркалом в полный рост на двери шкафа.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказал я. — Что не так?
— Ничего.
Я подошёл сзади и поцеловал её обнажённое плечо.
— Всё ещё переживаешь из-за серёг?
Она встретила мой взгляд в зеркале.
— Возможно. Какой она была, твоя мама? Может, мне станет легче, если я о ней что-то узнаю.
— Хм. Она была очень общительной. Весёлой. У неё были свои правила, и она следила за их соблюдением, но при этом оставалась доброй и понимающей. Она всегда нас обнимала. Обожала свои розы, любила готовить, любила отца.
— Как её звали?
— Сьюзан.
— Сьюзан. — Лекси дотронулась до серёг, свисающих с её мочек. — Я видела её фото сегодня. Она была очень красивой.
— Да.
— У тебя её глаза. И улыбка.
— Все так говорят.
— Я верну тебе эти серьги при первой же возможности.
— Сейчас об этом не думай.
— Я знаю, ты считаешь, что я преувеличиваю, но...
— Я так не думаю, Лекси. — Я повернул её лицом к себе. — Вообще не думаю. Если бы для тебя это не имело значения, я бы подумал, что у тебя нет чувств. — Я улыбнулся. — А мы оба знаем, что это не так. У тебя слишком много чувств. Просто невероятный переизбыток. Тебе нужно устроить распродажу чувств.
Она улыбнулась.
— Точно.
На её губах была помада, поэтому я поцеловал её в щёку.
— Готова, миссис Бакли?
— Звучит так странно, когда ты это говоришь.
— Почему? Это ведь правда. — Я последовал за ней к выходу из спальни, затем слегка шлёпнул её по попе. — Жена.

Я никогда не любил свадебные вечеринки, но должен признать, что наша оказалась чертовски весёлой. Вся моя семья постаралась на славу — закуски были просто отменные: бургеры и крылышки-баффало, жареные огурцы и картофельные шкурки с начинкой. Ари испекла нам трёхъярусный свадебный торт, на вершине которого стояли фигурки маленьких Элвиса и Присциллы.
— Боже мой, какая прелесть! Где ты нашла их так быстро? — спросила Лекси.
— Мне повезло! Когда я пошла за ингредиентами для торта, в магазине оказались и фигурки для украшения. Я не смогла устоять! Они даже немного похожи на вас! — засмеялась Ари.
И правда, что-то общее было.
Ксандер передвинул мебель, чтобы сделать небольшой танцпол, Вероника и Келли пришли пораньше и украсили зал композициями и шарами, а моя тётя Фэй принесла Лекси небольшой букетик из цветочного магазина своей сестры.
— Для бросания! — сказала она, обняв Лекси. — Ты не должна пропустить все свадебные радости только потому, что вы сбежали в Вегас!
После того как мы разрезали торт и потанцевали под It’s Now or Never Элвиса, Лекси встала в одном конце зала и швырнула букет через плечо — его поймала Вероника.
Мы ели, пили, танцевали и праздновали до самого позднего вечера в окружении людей, которые искренне радовались за нас и совершенно не переживали, что мы поженились после всего нескольких недель знакомства.