Но я снова посмотрела на Дэвлина и поняла, что доверяю ему настолько, чтобы сказать «да». Что я готова к боли. Что я хочу быть уязвимой перед ним. Что если у меня есть скрытые желания, то я хочу, чтобы именно он их раскрыл.
И я хочу исполнить его фантазии.
— Хорошо, — сказала я.
— Если что-то пойдёт не так, просто скажи «стоп». Используй это слово, ясно?
Я кивнула.
— Да.
— Отлично. — Он поцеловал меня в губы и стянул полотенце, небрежно бросив его в изножье кровати. — А теперь ложись.
Сердце гулко ухало в груди, пока я забиралась на постель и ложилась на простыню, вытянувшись на спине. Руки сложила на животе. Бёдра плотно сжала.
Дэвлин отпил бурбон, затем потянулся за одним из галстуков. Когда он заговорил, его голос был низким, но властным:
— Я свяжу твои запястья и прикреплю их к этому брусу на стене.
Брус? Я опёрлась на локти и оглянулась назад, только теперь заметив то, чего раньше не увидела — кожаные подушки, образующие изголовье, висели на чёрной перекладине, прикреплённой к стене.
— Хорошо.
— Но сначала я тебя ослеплю. — Он опустился на колени рядом, с улыбкой играющей на губах. — Ты волнуешься?
— Немного. Я никогда такого не пробовала.
— Отлично. — Он завязал чёрный галстук у меня на глазах, плотно закрепив его сзади.
Полная темнота оказалась более тревожной, чем я ожидала. Тело моментально покрылось мурашками от внезапной потери зрения.
— Ты делал это раньше?
— Да.
Я не смогла сдержать разочарование, хотя это было так глупо.
— Много раз?
— Я бы так не сказал.
Матрас прогнулся, когда он поставил колени по обе стороны от моего тела. Осторожно уложил мою голову на подушку и скрестил мои запястья над головой.
— Но для тебя лучше, что это не в первый раз.
— Ладно.
Он завязал мои запястья, и я дёрнула руками, проверяя крепость узлов. Они не были настолько тугими, чтобы пережать кровообращение, но выбраться было невозможно. Моё сердце пропускало удары, словно камень, скачущий по водной глади. Дыхание стало частым.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
Мой голос прозвучал глухо, словно вместе с руками утратили подвижность и голосовые связки.
Он продолжил работу, и мои руки потянулись вверх, к стене. Закреплены прочно. Я представила себе галстук, натянутый между моими скрещёнными запястьями и перекладиной над головой. Догадка подтвердилась — я могла двигаться лишь в пределах сустава, но не больше. Я была привязана к стене.
Моё сердце забилось ещё быстрее. Хотя я знала, что рядом с ним в безопасности, во мне пробудился какой-то древний инстинкт, шепчущий, что хищник рядом и пути к бегству нет.
Следующее, что я почувствовала — губы Дэвлина у самого уха.
— Возможно, это не в первый раз, но уже мой любимый.
Он скользнул ниже, его дыхание едва касалось кожи — шея, грудь, рёбра, бедро, но каждый нерв вспыхивал, словно обожжённый факелом.
Соски напряглись. Пальцы ног сжались. Глухая, сладкая дрожь нарастала внутри. Я задержала дыхание, напряжённая до предела.
Мне хотелось видеть его. Насколько ему это нравилось? Возбуждало ли его видеть меня в таком состоянии? Был ли он уже твёрдым?
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Разочарованно. Мне не хватает глаз и рук.
Раздался низкий смешок.
— И что бы ты делала руками?
— Трогала тебя. Хочу узнать, насколько ты твёрдый.
— Ты думаешь о моём члене?
Я сглотнула.
— Да.
— Мне это нравится. Очень нравится. — Его голос стал тише. — И да, я твёрдый.
Я была уверена, что следующим его шагом будет доказательство этих слов, но ошиблась.
Удерживая мои ноги зажатыми между своими коленями, он прижал что-то маленькое и металлическое к моим губам, а затем медленно провёл вниз — по подбородку, шее, грудине.
— Знаешь, я даже не представлял, насколько мне это понравится.
— Связывать меня? Видеть беспомощной?
— Нет. В этом я не сомневался.
Он обвёл мои груди крошечным предметом, поиграл им с моими сосками, провёл по изгибу бедра.
— Я имел в виду другое. Мне нравится быть твоим мужем.
И тогда я поняла, чем он прикасался к моей коже.
Его кольцом.
— Жить с тобой. Заставлять тебя смеяться. Видеть твою улыбку.
Он скользнул кольцом вниз, по моему животу.
— Чувствовать, как ты кончаешь.
Мои губы разомкнулись, но я не смогла вымолвить ни слова.
— Я думал, лучшая часть всего этого — месть. Я ошибался.
Он провёл золотым кольцом вверх, по центру моей груди и шеи, очертил им контур моих губ.