Я тонула в них.

После того как Дэвлин развязал меня, он попросил разрешения сделать ещё одну вещь.
Я настороженно посмотрела на него, потирая покрасневшие запястья.
— И что это за вещь?
— Хочу сделать тебе массаж. — Он потянулся за одной из свеч на своей тумбочке и задул пламя. — Смотри, она плавится в массажное масло. Мне подарила её подруга на день рождения. Она работает в этой компании и говорит, что свечи просто потрясающие.
— Ты никогда её не использовал?
— Нет. — Он поднёс её к носу и вдохнул аромат. — Но пахнет обалденно.
— Это не обожжёт меня?
Он наклонил стеклянную баночку, капнув немного масла на ладонь.
— Тёплое, но не горячее.
Я улыбнулась.
— Ладно.
Он взял мою правую руку, уложил её себе на колени и начал втирать ароматное масло в кожу. Я закрыла глаза, чувствуя, как его руки мягко, уверенно массируют моё предплечье, бережно стирая следы, оставленные галстуком. Он массировал мою ладонь, бицепс, трицепс, плечо. Когда закончил, он поднёс моё запястье к губам и нежно поцеловал. Потом налил ещё масла в ладонь, обошёл кровать и повторил всё с моей левой рукой. В этот раз, закончив, он поцеловал каждый палец, а затем прижался губами к моей ладони.
— Спасибо, — сказал он.
— Это мне стоит благодарить тебя. Ты ведь сделал массаж.
Он вложил мою руку в свои ладони.
— Я не про массаж. Я про доверие, которое это потребовало.
— Оу. — Я попыталась рассмеяться. — Ты же меня знаешь. Я всем доверяю.
— Не доверяй.
Его большой палец начал медленно чертить круги на моём запястье.
— Не доверяй всем, Лекси. — Он замолчал на мгновение, а затем добавил: — Это прозвучит чертовски эгоистично, но я не хочу, чтобы ты доверяла кому-то ещё так же.
Мои губы приоткрылись, и вдруг я испугалась, что любое моё слово может поставить нас обоих в неловкое положение.
Поэтому я выпалила первое, что пришло в голову.
— Я хочу пить.
Дэвлин рассмеялся.
— Принесу тебе воды.
Как только он вышел из спальни, я поспешила в ванную.
За закрытой дверью я быстро привела себя в порядок, глубоко вздохнула, плеснула холодной воды на лицо. Почистила зубы. Дала сердцу немного времени, чтобы успокоиться.
Но, взглянув в зеркало, увидела, что мои щёки всё ещё пылают, а в глазах горит странный, лихорадочный блеск.
Это просто игра, сказала я себе. Это была фантазия, которая сделал секс таким безумным. Это была повязка, это были верёвки, это был бурбон и, возможно, даже массаж. Но не его слова. Не то, что они во мне пробудили. Это были роли, которые мы играли. Не чувства, которые мы разделяли.
Когда я почувствовала, что достаточно хорошо скрыла свои эмоции, я открыла дверь.
Свечи были задуты, а на прикроватной тумбочке горела лишь одна лампа. Дэвлин, снова в своих чёрных брюках, заправлял в угол матраса свежую простыню.
— Бутылка воды на тумбочке. — Он бросил на меня взгляд. — Думал, поменяю простыни, чтобы не спать в луже бурбона.
— Спасибо.
Меня передёрнуло от лёгкого озноба, и я провела руками по своим плечам.
— Ты всё ещё мёрзнешь? — спросил он. — Хочешь что-нибудь на ночь?
Я привезла с собой пижаму, но мне хотелось спать в чём-то его.
— Да.
Он подошёл к комоду, открыл ящик и, усмехнувшись, вытащил футболку с надписью Camp Lemonade.
— Как тебе эта?
— Идеально.
Он натянул её через мою голову и посмотрел, как я просовываю руки в рукава.
— На тебе она смотрится лучше. И это я не просто так говорю, потому что я тоже чертовски хорошо выгляжу в этой футболке.
Я рассмеялась.
— Спасибо.
Мы забрались в постель, и Дэвлин выключил лампу.
Я сделала несколько глотков холодной воды, закрутила крышку бутылки и уложила голову на подушку.
Какое-то время мы лежали молча, каждый на своей спине. Затем он повернулся ко мне.
— Эй.
— Что?
— Мне нужно тебя кое о чём спросить.
— Окей.
— Мне звонил тот парень, который хочет пригласить меня на собеседование в Санта-Монику. Он хочет, чтобы я приехал туда через неделю.
— О.
— Ты не против?
— Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения, Дэвлин.
— Но я всё равно спрашиваю.
— Всё в порядке. — Мой голос был тонким, почти прозрачным.
Он протянул руку и кончиками пальцев провёл вверх-вниз по моему предплечью.
— Тебе не нужно волноваться. Я не уезжаю навсегда. Это всего лишь интервью.