— О чём?
— О пятилетнем пункте. В завещании бабушки сказано, что если твой брак закончится раньше, чем через пять лет, акт передачи собственности становится недействительным.
Я в оцепенении опустилась обратно на край кровати.
— Это правда?
— Абсолютная правда.
— Она никогда об этом не говорила.
— А зачем ей? Ты и твой Прекрасный Принц убедили её, что у вас настоящая любовь. — Она покачала головой. — Это просто смешно. Он даже не подарил тебе бриллиант!
— Подожди… И что случится, если брак не продержится пять лет? — У меня закружилась голова, я прижала ладонь ко лбу.
— Собственность снова перейдёт к бабушке. А если у неё не останется наследников, Сноуберри продадут. И я получу свои деньги. — Табита понизила голос, будто раскрывала мне секрет. — Кстати, у меня есть надёжная информация, что предложение от Black Diamond будет действительно до конца года, так что если ты могла бы ускорить бракоразводный процесс, я была бы тебе очень признательна.
— Откуда ты всё это знаешь? — с трудом выдавила я.
— На редкость бесполезный отец вдруг оказался немного полезным, — её голос капал ядом. — Он нанял кого-то по рекомендации Боба, чтобы покопаться в документах. Оказалось, что по завещанию бабушки, если на момент её смерти не останется наследников, право распоряжаться Сноуберри переходит к моему отцу. А так как владеть этим местом он не собирается, он его продаст. Но не волнуйся, — усмехнулась она. — Ты получишь тридцать три процента от сделки. Ты всё равно будешь богата.
Я закрыла глаза.
— Мне не нужны деньги.
— Вот уж не знаю, шутишь ты или правда так думаешь.
Я глубоко вдохнула, выпрямилась.
— Табита. Всё, что ты говоришь — это правда?
— Да. — Она пожала плечами. — Но ты мне не обязана верить. Можешь спросить у бабушки, если хочешь.
Я с трудом сдерживала слёзы.
— Зачем ты это делаешь?
— Я? — Она приложила руку к груди. — Я вообще ничего не делаю. Я просто в курсе условий завещания. Казалось бы, ты могла бы получше разобраться в том, во что ввязываешься, прежде чем сбегать и выходить замуж, не потрудившись навести справки.
Господи. Она была права.
— Хотя, знаешь, я её не виню, — продолжила Табита. — Дэвлин чертовски хорош. Я понимаю, как ты поддалась эмоциям.
Я больше не могла слушать. Развернувшись, я вылетела из её квартиры, громко хлопнув дверью.
Спускаясь по застеклённой лестнице двухэтажного дома, я чувствовала, как бешено колотится сердце. Стоило мне выйти наружу, как я судорожно втянула в лёгкие осенний воздух с запахом дыма.
Глаза жгло от слёз. Когда я добралась до машины и забралась внутрь, меня накрыло. Я уткнулась в руль и разрыдалась.
Всё было зря. Я потеряю всё. И всё потому, что не потрудилась проверить условия завещания. Как всегда, позволила эмоциям взять верх.
А что скажет Дэвлин? Будет ли он злиться, что потратил время впустую? Слава богу, он ещё не вложил в это своих денег. Но что будет с кредитом, который я уже взяла? С работами, которые уже идут?
Как скоро он уйдёт?
Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась ещё сильнее, отдавшись отчаянию.
Я заслужила это. Я солгала своей бабушке. Вышла замуж по неверным причинам. Поклялась в верности в браке, который ничего для меня не значил. Обесценила то, что должно было быть на всю жизнь.
И влюбилась в человека, который с самого начала сказал мне, что не останется.
Когда слёзы начали стихать и я смогла хоть немного взять себя в руки, я порылась в бардачке, нашла пару старых салфеток и вытерла лицо. Затем, собрав всю свою волю, завела машину и поехала к бабушке.

Дом бабушки пах куриным супом с лапшой, и этот аромат тут же перенёс меня в детство. Она часто готовила его в прохладные осенние дни или снежными зимними вечерами, и всего одна ложка могла согреть тебя изнутри.
Но я не могла есть.
— Хочешь супа? — спросила бабушка, наполняя себе тарелку. — Я как раз собиралась ужинать.
— Нет, спасибо. Я не голодна. — Я села напротив неё за кухонный стол, за которым съела тысячи обедов. Всё здесь было таким знакомым — цвет дубовых шкафов, гул старого холодильника, ряд банок с утками на столешнице.
— Что-то случилось? — она заняла место напротив меня.
— Да, — ответила я. — Я боюсь.
— Ты? Чепуха. — бабушка зачерпнула ложку супа. — Ты никогда ничего не боялась. Я даже иногда жалела об этом — всё время была уверена, что ты сломаешь руку или ногу, когда неслась с горы на лыжах.
— Я боюсь, что совершила ошибку.
Она съела ещё ложку и молча ждала, когда я продолжу.