— Я уже в клетке, сгораемая в пламени боли и тоски, меня пожирает страх и обида, — печально заявляю. — Меня и так уже приговорили к вечным мукам, сковали по ногам и рукам, отобрали смысл жизни, вырвали свет, который озаряет душу, и поместили в кромешный мрак.
Обхватила себя руками, слёзы начали подступать, в горле образовался комок.
— Я самая несчастная женщина, которая, даже не знает имена своих детей. И вынуждена под гнётом роковых обстоятельств идти на поклон к своему мужу, который ненавидит и презирает меня.
Клара с жалостью взглянула на меня, мои слова, больно ударили по её сердцу.
Женщина, видя мою дрожь по всему телу, подошла и ласково обняла меня, знала, что её разрывают не менее болезненные эмоции. Она старается быть сильной за нас двоих, её ситуация ничуть не лучше моей, Клара тоже мать, которая вынуждена находиться вдали от своих детей, не видя, как малыши растут, понимая, что в их сердце живёт ненависть к родной матери. Между Кларой и её детьми, огромная яма, которая усиливается стараниями её бывшего мужа и свекрови. Но Клара надеется, что однажды, сможет построить мостик из любви и ласки. Малыши узнают правду и примут сторону матери.
Объявляют посадку на самолёт, сильнее прижимаюсь к Кларе, пытаюсь впитать её запах и тепло. Эта женщина, моя опора и защита, которую я скоро потеряю, как только самолёт приземлится и я сойду на территорию чужой страны, в тот самый момент окажусь один на один с враждебным миром.
— Клара, — уверенно заявила я, — у меня нет другого выхода, пока не узнаю́ правду, жизни мне не будет. — Да, ты руководствуешься разумом, который говорит тебе, что необходимо соблюдать процедуры, обращаться в суд и не искать компромиссов с бывшим мужем.
— Какие компромиссы могут быть с Аравином? — Возмущённо задала риторический вопрос Клара и иронично улыбнулась. — Ты наивно полагаешь, что можешь договориться с Арманом? — Провокационно интересуется девушка.
— Да, — в голосе зазвучали нотки сомнения, попыталась оправдать своё заявление — хотя бы постараюсь это сделать. — Своё самолюбие, гордость и свободу, засуну в дальний угол, — яростно заверила Клару.
Моё материнское сердце подсказывало, что дети живы, а это значит, что должна за них бороться, если понадобиться, буду унижаться перед Арманом, на коленях вымаливать прощение, лишь бы увидеть своих детей, прижать их к сердцу, услышать детский плач, насладиться улыбкой. Клара по-матерински, с тёплом и заботой прижимается губами к моему лбу и произносит последние указания, — запомни, даже не смотря что ты сейчас замужем, у тебя есть права. — Если почувствуешь, хоть малейшую опасность, немедленно покидай страну, эти люди очень опасны, детям нужна живая мама, а нехолодное надгробие.
Пару секунд, не отрываясь, смотрели друг на друга, запоминая каждую черту, обе понимали, что возможно это последняя наша встреча.
— Люблю тебя, — сквозь слёзы простонала Клара и сильно обняла меня.
В её объятиях дрожь немного успокоилась, тепло и нежность пробежали по телу. Стремилась сохранить её запах. Она придавала мне столько сил. Удивительно! Знала её так мало времени, но мы уже стали самыми близкими людьми. Она не просто моя подруга. Клара стала для меня старшей сестрой. Моей путеводной звездой в мире тьмы и мрака.
С каждым шагом, приближения к трапу самолёта, моя тоска и страх усиливались, но материнское сердце, подавляло эти низменные чувства. Что может противопоставить страх, силе материнской любви, ровным счётом, ничего.
Медленно поднимаюсь по трапу самолёта, доброжелательно, но наигранно и отстранённо приветствую стюардессу. Сейчас весь этот мир, мне абсолютно безразличен, ощущаю лишь эгоистичное желание, которое не скрываю. Цель моя — поскорее увидеть детей. Но мои дети неразрывно связаны с Арманом.