Прошла неделя, следовательно, Катя месяц провела в предчувствии чего-то малоприятного, что так и не постучало в дверь.
То, что беды не случилось, все живы, не было никаких непредвиденных расходов, урезания премий, плохих новостей, жалоб на самочувствие и подозрительных задержек мужа с работы, это хорошо. Но то, что беспокойство в принципе появилось и не растворилось, плохо.
— Не хочешь чем-нибудь новеньким заняться? — спросила Катя.
— Хочешь что-то попробовать? Надо двери закрыть, — сказал Костя.
Ну да, предлагать такое, лёжа в супружеской постели, не лучшая идея, если не имеешь в виду секс. В такой обстановке на ум приходит только одно.
— Я не про это, а про жизнь. Может, хобби найдём или кухню новую изучим? Если тебе чего-то хочется, то скажи. Я открыта для предложений.
— Только не начинай снова всё на пару готовить! — испугался он. — Если мне придётся каждый день покупать по две шаурмы и быстро их есть перед тем, как домой зайти, у меня язва появится.
Опять нытьё. Будто Кате в радость было отказаться от жареного и тушёного! Да она столько сил потратила на то, чтобы отыскать съедобные рецепты для пароварки, которые не будут похожи на что-то безвкусное или того хуже уже раз съеденное и частично переваренное. И ведь знает же, что всё делалось из-за диеты сына. Сам ему пообещал, что все вместе откажемся от вредного, а до сих пор вспоминает и жалуется. А ведь всего пару часов назад ел рагу со свининой вприкуску с белым хлебом, а сейчас шаурмой пугает.
— Спокойно, нам можно есть всё.
Расслабленно выдохнув, мужчина повернулся к жене спиной и почти заснул, когда…
— А о чём ты подумал?
— Что?
— Ты подумал, что я что-то в постели попробовать предлагаю. О чём именно ты подумал? Что тебя не устраивает?
— Всё меня устраивает, спи.
Ага. Уснёшь теперь, когда родной муж не удовлетворён их сексуальной жизнью и мечтает о чём-то новом.
Ладно, касательно «мечтает» доказательств нет.
И они никогда не ущемляли и не отказывали друг другу в близости, чтобы беспокоиться на этот счёт.
Подходили к интиму без дополнительных средств наподобие игрушек или костюмов, но разве это не плюс, если для удовлетворения мужчине и женщине достаточно быть вместе и голыми?
Кстати, о том, чем занимаются в постели. Может, это гормоны шалят? Они на всё влияют.
Климакс подкрался незаметно, вот ей и мерещится всякое?
Вот жуть! А она считала, что самым худшим проявлением старости у неё является седина. Из-за этого в блондинку покрасилась и теперь второй год волосы лечит. Но лучше каждый месяц седину закрашивать, чем менопауза!
Чтобы проверить, нужно сдать анализы, а делать этого Кате не хотелось.
Какая у них с Костей будет постель, если у неё уже сейчас климакс начнётся? Это ей следующие два десятилетия колоть что-то или таблетками закидываться, чтобы вести нормальную супружескую жизнь.
Они однажды смеялись, что, когда он станет старым дедом, то будет пить волшебные пилюли, чтобы удовлетворять свою жену, которая на целых четыре года и девять месяцев его моложе.
Но старость всегда виделась чем-то далёким, Катино тело не может подвести её так до обидного рано. Её мама держится бодрячком, бабушка по отцу год не дожила до девяностолетия, соответственно, у неё впереди три десятилетия активной жизни и минимум ещё одно десятилетие менее активной и наполненной воспоминаниями о былом.
Есть и другой вариант, но он не радостней.
Рак щитовидки тоже может влиять на гормоны и отражаться на психологическом состоянии.
Нет, о последнем даже думать нельзя!
Какой ей рак? У неё сын, муж, ипотека, с мамой холодок в общении, короче, половина жизни впереди и куча важных дел.
Пусть беспокойство будет вызвано чем угодно, но не болезнью! Ничего хуже быть не может.
Сама себя накрутившая Катя так испугалась, что не смогла уснуть, представляя, как тяжело её двум любимым мужчинам дастся её уход. Они не безрукие и не безмозглые, чтобы совсем без неё пропасть, как-нибудь выживут, но что это будет за жизнь?
Нечестно! Она не заслужила раннего ухода. Закон не нарушала (мелкие грешки не считаются, она систему не дурила ради собственного кармана, а делала свою работу, выполняя поставленные цели), чужого не брала, бед людям не желала и даже сильно никому не завидовала (в меру завидовала, но без фанатизма и ничьё место занять не мечтала). Нет, умирать ей рано.