— Один остаёшься, готовить некогда, что к лапше в коробке заказать, чтобы доставка бесплатной была?
— Картошку фри и сырный соус хочу.
Лучше бы он салат и сок попросил, но пусть сегодня у всех будет праздник живота, сказала себе Катя, а через два часа уже сидела за столиком напротив мужа, закинув одну ногу на колено и качая ею в такт играющей в зале фоновой музыки, пока они ждали официантку со своим заказом.
— Надо было сразу с тобой сюда съездить и рассказать, что напрягся из-за возраста. Скрывал, потому что сначала не понимал, что это серьёзно, когда понял, говорить об этом не хотелось, а потом полегчало, и рассказывать уже было не о чём, — сам заговорил о проблеме Костя.
И Катя его поняла.
Он та ещё задница, раз не рассказал всё сразу, не признался, когда она ему на беспокойство жаловалось, но зато поделился с чужой женщиной. Можно ещё раз его обвинить и продолжить обижаться, а можно перестать себя накручивать и сгущать тучи над семейным очагом.
Однако просто простить его не получалось. Он вообще извинялся? Кажется, что-то такое было, но эмоциональной покаянной речи со 100 % осознанием вины в исполнении мужа Екатерина не помнила.
Поэтому вместо: «Я тебя прощаю» или «Всё хорошо, забудем, любимый», она заговорила о мести.
— Надо будет Витьке подгузник для взрослых подарить. Он же любит шутить о возрасте.
Костя приподнял брови, мозгуя сказанное женой, и расплылся в довольной улыбке, поняв, что таким образом она идёт на мировую.
К мести Виктору, который и кризис у её мужа спровоцировал, и когда-то с Ольгой его познакомил, Катя подошла без фантазии, решив бить тем же. Он на курс старше Кости учился, если считает его старым, то и себя тоже должен. Его сыну третий год идёт, как раз должны приучать к трусикам. Посмотрим, как он будет веселиться над дружеским юмором, если принести большую пачку подгузников и сказать, что их малой из памперсов вырос, а Виктору скоро они понадобятся. Вручить со словами: начинай к ним привыкать, дружище.
Старческое недержание так себе повод для шуток, но он же первый начал. По его вине Костя переживал, а потом и Катя от беспокойства изводилась.
Но это лирика. Быстро состряпанный план был озвучен, чтобы муж понял, что она не хочет дальше ссориться и разбираться в этом. Точно так же он понимал, что не будет она шевелиться, чтобы отомстить его другу за то, что тот, выпив, весь вечер повторял не очень смешную шутку.
И Катя это понимала. Нет, если выпадет удобный случай, она его как-нибудь подковырнёт экспромтом, но специально что-то проделывать не станет. Уже пару раз приходилось извиняться за своё своеобразное чувство юмора, и ей ли не знать, что остроты делаются не со зла и без цели причинить дискомфорт. Но её неудачные шутки приводили максимум к поджатым губам, закатыванию глаз или хлопанью дверью и забывались через день, а тут проблема растянулась на месяцы.
Правильно или нет, но ситуация была замята.
Волевым решением Катя оттолкнула нехорошие подозрения, сказав себе, что не прячет голову в песок или носит розовые очки, а не выносит мозг себе и человеку, который был ей опорой, любимым и другом долгие годы и до недавних событий ни разу не подвёл и не давал повода ему не доверять. Так что это не наивность, слепота и глухота, свойственная клушам, верящим изменщикам, а уважение и благодарность. Кто-то может счесть это самовнушением и даже слабостью, но Катя решила быть рациональной и опираться на факты, а они указывают на то, что у неё любящий муж, с которым они построили крепкую семью со счастливым ребёнком. И она простит ему осеннее молчание и откровение со знакомой из прошлого, потому что все ошибаются.
Остаток вечера прошёл уже в другой атмосфере. Супруги ели и говорили, получая удовольствие от обстановки, кухни и компании друг друга.
Естественно, в одно мгновение память у них не пропала.
Катя вообще дольше помнила плохое, чем хорошее. Такая уж особенность мозга, и только высокие моральные качества и лень мешали ей стать злопамятной стервой.
У Кости такой особенности не было, но и его память в одну секунду негатив не стёрла, так что они оба постарались обходить острые углы. И всё получилось!
Санька перестал вглядываться в маму, подозревая её в плохом настроении.
Екатерина спокойно общалась с коллегами и подругами, не чувствуя, что надо держать себя в руках и усиленно следить за словами, чтобы никому в голову не пришло, что у неё проблемы. Не то чтобы первые, почуя её слабость, попытаются подставить, а вторые позлорадствуют. Врагов у Кати нет, и марку железной леди или абсолютно счастливой и позитивной женщины, у которой всегда всё идеально, она для мира не держит. А своё состояние скрывала, потому что ещё сама не получила ответы на свои вопросы, чтобы давать повод окружающим их задавать.