- Дай угадаю. Грязнуля?
- Ну да...
- И что в этом мерзком замечании необычного для него?
- После этих слов он рассмеялся! И ушел. Это очень нетипично для него.
- Я не понимаю. Мне показалось, что насмешничать над людьми как раз-таки его уровень!
- Ну, как бы тебе объяснить... обычно он смеется только в своей мажорской компашке. Среди тех, кто ему вроде как ровня. А бедноту без полезных связей вроде нас он либо игнорит, либо стебет совсем иначе. Жестко так. Первый раз вижу, чтобы кто-то из нас заставил его рассмеяться так... ну не знаю... по-человечески, что ли. Ты его реально насмешила, Мань!
То, что она права, я поняла уже скоро, и это был второй маячок. Потому что всё поведение Плохишева в течение года свидетельствовало об этом.
Да, он позволял своей свите избалованных мажоров-старшекурсников и ревнивых фанаток обзывать меня весь первый год Грязнулей, но держал их в узде.
Это было заметно.
Потому что в случае с другими несчастными возмездие обрушивалось на них за куда меньшие косяки. И было оно далеко не таким безобидным, как моя дурацкая кличка. Тем более, что очень скоро и она перестала меня преследовать.
В отличие от холодного насмешливого взгляда серо-голубых глаз...
Третий и самый явный маячок своего нахождения под колпаком у «звёздного мальчика» я получила как раз на втором курсе.
Главные бабники универа, не считая Плохиша, почему-то игнорировали меня все без исключения. Хотя большинство из них было чудовищно неразборчивым и подкатывало ко всем подряд ради очередной галочки в списке своих пошлых побед.
Зато такие же малообщительные серьезные ботаники, как я сама, поначалу приглашали меня в кино. Но когда я начала робко ходить на свои первые свидания с ними, то вторых приглашений никогда не было. Они не просто сливались на следующий день, а начинали шарахаться от меня, как черти от ладана!
Словами не передать, как мне это было обидно. И к концу второго курса я уже начала даже думать, что со мной что-то не так...
...пока после весенней сессии ко мне неожиданно не подошел сам Плохишев. Впервые настолько близко за всё время нашего знакомства.
- Не надоело тратить свое время на неудачников? - щурится он.
Я как раз сижу на подоконнике в коридоре и грущу, глядя на внутренний двор универа, залитый солнечным светом.
Очередная попытка поговорить с однокурсником, который мне нравился серьезным подходом к учебе и тоже начал избегать меня после очень славного похода в кино, провалилась. И это удручает до слёз.
Я бросаю на Плохишева настороженный взгляд.
- О чём ты?
- О твоих бестолковых однокурсниках, которые при слове «секс» потеют и краснеют, как дурачки, - усмехается он. - Такие тебе не нужны. Напрасная трата времени. Так что побереги себя для того, кто сумеет оценить тебя по достоинству...
Смутная догадка начинает проклевываться в моей голове медленно, но верно. Как чепепашка из яйца.
И я неверяще распахиваю глаза шире.
Неужели ко всем моим неудачным свиданиям причастен он - Плохиш?.. Зачем ему это?
Вокруг него крутится столько шикарных, уверенных в себе девушек, что ему достаточно только пальцем поманить! Да я и сама только на днях случайно видела, как он обжимался после учебы в своей крутой тачке сразу с двумя раскованными красотками. Одна делала ему массаж шеи, а другая сидела верхом на его коленях и ёрзала со вполне очевидной целью.
Так зачем ему понадобилось отваживать от меня нормальных парней, способных на серьезные и здоровые отношения?!
- Да не пугайся ты так, - небрежно говорит Плохишев. - Это всего лишь добрый совет. Из лучших побуждений. Я неплохо разбираюсь в людях, несмотря на амплуа избалованного депутатского сынка... и знаю, что ты считаешь, будто каждый человек нуждается в понимающем друге, с которым можно иногда... поговорить по душам. Честно и откровенно. Слышал, как ты говорила это своей подружке как-то случайно в прошлом году. И думаю, что ты права. Это большая редкость на самом-то деле...
Я взираю на него с легкой оторопью, окончательно потеряв нить логики в происходящем.
- Так ты... просто нуждаешься в друге? - неуверенно спрашиваю я.
- Ну не подкатываю же к тебе, - Плохишев легонько треплет меня по голове, словно неразумного щенка-тугодума. - Ты мне нравишься, да. Но скорее как сестренка. Потому что больше похожа на живое наивное солнышко, чем на обычную девчонку, - он криво усмехается и задумчиво добавляет: - Или на белого котенка, которого в детстве мне подарила однажды... м-м... неважно.
Даже не представляю, как реагировать на подобное заявление.