Позднее дополнительное внимание к 4 ноября привлекал ключевой российский национал-демократ Алексей Навальный. Вопрос «Пойдет ли Навальный на Русский марш?» неизменно становился одним из главных в предпраздничной политической повестке дня. В 2011 году Навальный пошел – и его за это сильно ругали. Потом не ходил – и его за это ругали еще сильнее. В этом году оппозиционер, увы, сидит под домашним арестом, а потому самая яркая интрига Русского марша рассосалась сама собой.
Но, так или иначе, до 2014 года 4 ноября воспринималось благодаря фактическому наполнению праздника как День русского национализма. Что едва ли соответствовало концепции кремлевских чиновников, придумавших сдвинуть 7 ноября на трое суток назад.
Однако и здесь ситуация серьезно меняется. Похоже, в этом году классического Дня русского национализма мы не увидим.
Дело в том, что с национализмом у нас случился психологический кризис. До некоторых пор было очевидно, что:
1. Национализм у нас в основном оппозиционный, власть его не любит и даже опасается;
2. Националисты сконцентрированы на внутриполитической повестке, включая тему нелегальной иммиграции и неправильных иммигрантов вообще;
3. Ради успеха в борьбе за власть националисты могут объединиться с либералами, образовав некий единый национал-демократический фронт; Болотные площади и проспекты Сахарова 2011–2012 годов служили тому некоторым подтверждением.
Но в 2014-м вышеописанная триада сломалась. Это случилось после стремительной крымской эпопеи и начала войны на Украине.
Во-первых, многие националисты ощутили внезапный прилив лояльности к власти и лично Владимиру Путину. Они вдруг подумали, что президент все эти годы в основном разделял их взгляды, даже если тщательно скрывал. А значит, оппозиционность национализма ушла куда-то на задний план, вглубь русской души.
Во-вторых, внешнеполитическая повестка в одночасье уничтожила внутриполитическую. Ну что такое таджикский дворник, если Америка собирается нас расчленить и уничтожить, и мы должны все чохом объединиться для отпора смертельной угрозе? Стало быть, националисты забросили свои привычные дела и всецело посвятили себя страстям геополитическим.
В-третьих, кардинальные расхождения в оценке националистами и либералами темы «крымнаш» разом обрушили нарождавшийся национал-демократический фронт.
А ведь власть-то на самом деле никаким боком не стала лучше относиться к националистам, о чем вполне может рассказать, например, отправленный в тюрьму лидер движения «Русские» Александр Белов (Поткин). Она просто сделала так, что национализм, еще недавно такой большой и страшный, добровольно отдал любые претензии на политическую инициативу и согласился стать малой величиной на подпевках в кремлевском праздничном концерте.
Так что Русский марш свое кошмарное символическое значение утратил. Надолго или накоротко – неизвестно, но 4 ноября 2014-го Днем националиста точно уже не будет.
В этот день, правда, подкремлевские партии при поддержке знаменитого доктора Лизы (Елизаветы Глинки) проводят какое-то шествие прохладной Москвою, но интерес к акции у обывателя РФ стремится к нулю. Ну, какая-то формальная демонстрация псевдотрудящихся, не более и не менее того.
Итак, День народного единства, утратив оппозиционное содержание, оказался на грани потери содержания вообще. Что априори было вполне закономерно.
Ведь главный государственный праздник – он, как правило, про две вещи:
– источники нынешней государственности;
– основания ее легитимности.
Например, в США 4 июля – день оформления Декларации независимости, в которой британские заокеанские колонии впервые были названы Соединенными Штатами Америки. Во Франции 14 июля – это Великая революция с ее свободой, равенством, братством. Ну и наше прежнее 7 ноября туда же – ведь всем своим счастьем мы были обязаны Октябрьскому перевороту, по старому стилю – Революцией.