Ну и, конечно, главное – принципиальная невозможность реализации задуманного. Мы ведь не готовы к долгим последовательным усилиям. Нам надо сразу – или никогда. Если не получается сразу, то уже никогда. Русские мечты не сбываются, в этом их соль.
Последнее особенно относится к русской власти. Любой главный начальник которой постоянно терзаем основным противоречием: «нельзя остаться» (т. к. ничего сделать все равно не получится) vs «нельзя уйти» (тогда порвут на части вместе с семьей, оскандалят и осмеют). Бессмысленность дальнейшего пребывания у власти, родящая смертную усталость-печаль, борется со страхом катастрофы, которой призван обернуться обычный, обыденный, позаконный уход.
Быть может, Александр Павлович нашел единственно правильный способ дать себе и побег, и самозванство, и преодолеть невозможность. И, стало быть, Федор Томский, кем бы он там ни был и существовал ли вообще, заслуживает стать национальным героем. Вот кому надо бы поставить памятники и на Лубянке, и на Боровицкой площади, и даже на Воробьевых горах.
И – кто знает – если превратить резиденцию «Ново-Огарево» в монастырь, там тоже найдется место для старца. С компьютерным почерком, довольно похожим на путинский.
35
Разумеется, я просил бы уважаемых несовершеннолетних (россиян в возрасте до 18 лет), а также наших сограждан, независимо от физического возраста считающих себя несовершеннолетними, это не читать. Уж лучше как-нибудь в другой раз, годы спустя, в архиве. Благо Интернет, как Господь Бог, хранит все, невзирая ни на какие законы о забвениях. А если уж читать прямо сейчас – то как-нибудь невнимательно. Не вчитываясь. От греха и Роскомнадзора подальше.
Итак, речь пойдет о легализации однополых браков. В Российской Федерации.
Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), все больше воспринимаемый официальной РФ с отчетливым раздражением, принял очередное судьбоносное решение. Рассмотрев иск трех итальянских гомосексуальных пар, ЕСПЧ единогласно постановил, что отсутствие в законодательстве Италии норм, официально признающих однополые союзы, есть нарушение права на уважение частной и семейной жизни. Гарантированное статьей 8 Европейской конвенции по правам человека.
Как ни странно, итальянские власти в ответ на решение не оскорбились, а вовсе даже обрадовались. И парламент Итальянской Республики под шумок поручил премьер-министру Маттео Ренци провести реформу, полностью легализующую в стране однополые союзы.
(Полноценными браками они пока не называются, но влекут за собой практически такие же правовые последствия, как и обычное супружество).
Россия ни в одной строчке этого судебного решения не упоминалась. Но определенные лица в нашей стране уже возбудились. Видимо, думая, что следующим историческим ходом Европейский суд может добраться и до нас. Многие маститые юристы высказались в том духе, что вердикт ЕСПЧ – вовсе не прецедентен и если уж речь зайдет о РФ, то все будет решаться в соответствии с ментальнокультурными особенностями нашей необъятной Родины. К тому же, как выяснилось, Конституционный суд РФ еще в 2006 г. постановил, что «ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола».
(Ну и что? – замечу я. Отсутствие обязательств не означает отсутствия прав. Захотим – так и создадим все условия в лучшем виде. Никто не запрещает).
Так или иначе, глубоко удовлетворенный итальянский иск снова побудил нас вспомнить роковой вопрос: доживет ли когда-нибудь Россия до легального института гомосексуальных браков?
Позиция консерваторов понятна без слов: никогда! Может, у нас разрешат повсеместно эпизодические гейпарады, но страной сплошного и тотального гей-шествия Россия никогда не станет. Пока не исчезнет с лица Земли.
Позиция реформаторов (людей с реформаторским складом мышления) – и про-, и антикремлевских – как ни странно, почти такая же. Ну да, со злобной гомофобией пора заканчивать. Но вопрос легализации однополых браков не надо ставить вообще, чтобы не ассоциировать его с реформами как таковыми и не отпугивать окончательно от реформаторского дискурса благонравный русский народ.
Я же полагаю, что никакие реально радикальные преобразования, выводящие страну на слегка заезженный, но по-прежнему сверкающий в столетиях европейский путь, невозможны без: