Любовь – дофаминэргическая целеполагающая мотивация к формированию парных связей.
По-простому это вот, примерно, что значит. Есть гормон удовольствия – дофамин. И когда человек спаривается, т. е. в разных формах начинает вот именно что любить другое живое существо (хотя почему только живое? трупы тоже вполне идут в дело, некрофилию никто не отменял, особенно, в историческом контексте/разрезе), выделяется куча дофамина. Вкупе с другим гормоном – окситоцином, отвечающим вроде как за прочную взаимную привязанность, – они и создают то самое ощущение любви.
А еще из античных источников мы знаем, что любовь бывает множества видов: эрос (ну, понятно что), сторге (любовь-нежность), агапе (жертвенная любовь), людус (любовь-игра, живет пока есть азарт), прагма (что-то глубоко прагматическое, типа по расчету) и иные, смотря по какой классификации считать. Грузить вас этим не буду, если понравится, в энциклопедии сами повсюду заглянете.
А Карл Маркс и всякие поздние классики психоанализа не без Эриха Фромма (помните таких? – их барельефы будут у нас в Высшей школе провокации на главной стене) разъясняли, что любовь – просто абстракция. Сама по себе не существует. А рождается только как связь между двумя (или больше) субъектами, во всех смыслах и проявлениях понятия связь. Нет любви как таковой, есть только любовный акт.
В общем, я для того давал краткие характеристики этих умных воззрений, чтобы с ними не согласиться.
Любовь – особая субстанция, которая в особых ситуациях может выполнять миссию субъекта. Иначе не могла бы двигать Солнце и светила, как говаривал Данте Алигьери.
Всякому человеку в каждый день жизни отмерено сколько-то любви. Кем отмерено – другой вопрос, мы его здесь не трогаем. И когда количество любви на единицу объема человека достигает критического предела, любвеноситель должен эту субстанцию куда-то излить. Изливается любовь методом бросания вызова. То есть – приятия или распространения провокации.
И наоборот. Когда ты созрел для того, чтобы бросить вызов, у тебя рождается избыток любви, готовый к извержению.
Что было раньше, курица или яйцо, молния или гром, Бог весть.
Я вам такой пример приведу. У меня есть приятель, большой бизнесмен. Когда-то он увидел вблизи дочку крупного государственного начальника. Сразу же типа влюбился в нее, ушел от жены и так далее. Многие окружающие показывали на него пальцем и говорили: приятель, ну нельзя так нагло и по расчету! На что он всегда отвечал: я люблю ее по-настоящему, и вы все не понимаете, что эта любовь для меня – огромное бремя. А не доступ к большому начальнику.
Кто здесь прав? Все.
Почему любовь должна противоречить доступу к большому начальнику? Ведь доступ – вызов, а значит, он создает критическую массу любви. И все, что окружает биг босса, немедленно окрашивается для соискателя в ультра-виолетовые эротические тона.
А коль скоро первичный вызов, отец и мать всех вызовов – провокация, то в ней и заложен механизм любви. Так что любовь провокатора – нечто такое естественное и само собою, как горькая иголка вечной сосны.
Я не знаю, сколь понятно я объяснил. Я старался.
Ваш автор хотел предупредить, что он совершенно пуст. У него нет и никогда не было должностей, чинов, званий, степеней, наград, государственных или частных, премий, престижных или непрестижных. Полный ноль, как и было сказано.
У него была и есть только любовь. Не к кому-то или чему-то, а вообще, как амброзия – наполнитель сосудов и жил.
Которая потом, в случайно-закономерный момент, уступит место смерти.
Эта книжка, Вы будете смеяться, – о любви и смерти. Даже если вам сперва покажется, что не очень так.
Наслаждайтесь.
Станислав Белковский
На том берегу
1
Прогрессивная общественность устроила дикий скандал по поводу агитационных роликов за Владимира Путина, которые записали глава благотворительного фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова и худрук столичного Театра наций Евгений Миронов. Лейтмотив свободолюбивых выступлений: Хаматова и Миронов выступать в поддержку Путина категорически не хотели, но их заставили. Выкрутили руки, и не только. Первой пригрозили, что лишат финансирования фонд, помогающий тяжелобольным детям, и созданный под его патронажем Центр детской гематологии, второму – что прикроют его свежеотстроенный театр. Причем по поводу Хаматовой со всех сторон зазвучало, что ролик она записывала дрожащим голосом, со слезами в прекрасных глазах, а кровавый тиран превратил больных детей в своих заложников. И потому он упырь, которому нет места на этой земле.