В жизни любого политического лидера – особенно долго и последовательно находящегося у власти – возникает момент, когда его уже должен волновать не текущий контроль над неизбывной ситуацией, а, как бы пафосно ни звучало, место в истории. Формулировки, с которыми он войдет в единый учебник, ждущий своего неотвратимого написания и издания.
Царствование ВВП противоречиво и неоднозначно – это уже ясно. Невиданные в русской истории бытовые свободы, равнозначные демонстративному невмешательству государства в этику и психологию лично-семейной жизни, совпали с безумным разгулом коррупции и развалом социальных систем, унаследованных от СССР.
Но позитив перевесит негатив, если Путин выпустит много людей из тюрем. И нанесет тем самым удар по самой концепции ГУЛАГа как способа мотивирования русского человека и управления им (человеком).
А.А. Ахматова говорила, что в нашей стране половина народа сидела, а вторая половина охраняла сидевших. И самое страшное – это взгляд, которым одна половина смотрит на вторую (и наоборот – вторая на первую).
Благодаря амнистии – не сразу, но постепенно, за ближним историческим горизонтом – в стране может появиться третье сословие. Те, кто не сидел и не охранял. Для кого тюрьма не есть неизбежность, действительная или недействительная, материальная или моральная.
Если бы наши большие – и необязательно такие уж большие – бизнесмены, которым формально амнистия и посвящена, не были эгоцентричными глупцами, они давно вложили бы немалую часть своих шальных миллиардов в строительство новых тюрем. Чтобы «исправительные учреждения», как где-нибудь в Скандинавии, больше напоминали профсоюзные здравницы, чем пыточные камеры.
Но русский бизнес устроен по принципу: пока петух жареный не клюнет… Да и когда клюет, общих выводов никто не делает. Только частные: какому следователю, прокурору и/или кремлевскому чиновнику дать на лапу, чтобы выскочить из смертельно-тюремной игры. Предприниматели, о которых мы так неистово печемся, сами по большому счету водрузили ГУЛАГ себе на шею. Потому что заказывали друг против друга те самые уголовные дела, чтобы поживиться чужой собственностью. А не пытались изменить правила игры в направлении подлинной свободы, экономической и внеэкономической.
Но мы их все равно амнистируем. Даже если этого не сделают Дума и ВВП. Системное и систематическое государственное насилие над человеком, именуемое русской тюрьмой, должно быть прекращено.
Без этого европейцами мы никогда не станем. Хотя и очень хотим и даже мечтаем об этом, если и не признаемся сами себе.
7
Министр иностранных дел России Сергей Лавров принял активное участие в судьбе конкурса «Евровидение». Он немножко нервно заявил, что кто-то там украл все азербайджанские голоса, поданные за российскую участницу конкурса Дину Гарипову. Из-за этого Гарипова типа не победила. И это, воля ваша, ужасный ужас и кошмарный кошмар.
Я хотел бы, пользуясь нечаянным и несчастным случаем ©, прокомментировать случившееся. По пунктам.
1. «Евровидение» – это, как всем и давно известно, своего рода гей-фестиваль. Хочу сразу подчеркнуть, что не вкладываю в только что сказанное какого-либо негативного смысла. Я сугубо платоническим образом гей сообщество очень уважаю. У меня там много друзей (хороших знакомых). Потому единственный способ гарантированно выиграть «Евровидение» или как минимум получить там победоносное место – это отправить туда козырного, более или менее известного в европейской тусовке органического носителя однополой любви. Всякий, кто анализировал (в хорошем смысле) результаты конкурса за последние лет двадцать, это поймет. Вот и вся любовь. К музыке.
2. Я, как гражданин РФ, не имеющий никакого другого гражданства и не собирающийся эту самую РФ покидать, впервые за долгие годы испытываю чувство гордости за свою страну. У нее не осталось никаких других международных проблем, кроме «Евровидения» с его бесконечно прекрасными и неповторимыми геями.