Теперь я даже времени нет о нём думать: мама ждёт. Бедная мама, она волнуется, ведь я никогда не опаздываю. У меня проблемы со здоровьем, и поэтому у меня не было парня. Ни одного поцелуя. До сегодняшнего дня. До Натана. До того, кого я ненавижу.
— Прости, — прошептала я. — Почему ты не сказал правду?
Я повернулась к нему.
— Я просто хотел ещё чуть-чуть поцарапать своё лицо, — ухмыльнулся он.
— Ты придурок? — не удержалась я. Он только сильнее засмеялся.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — сказал он, указывая на меня пальцем. — Ты слишком доверчива. Веришь всем и всему. А жизнь так не работает.
Он наклонился вперёд.
— Хочешь знать, кто тебя запер в классе? Твоя «подруга».
— Не может быть! — вспыхнула я. — Она бы так не поступила! Ты просто ненавидишь меня, поэтому и врёшь!
— Да, ненавижу, — хмыкнул он. — Даже не представляешь, насколько. Точнее… терпеть не могу.
— Прекрасно! — я скрестила руки. — Тогда давай так: дружим один день. Только пока мы здесь. А завтра снова будем врагами.
— Ты предлагаешь мне помочь тебе выбраться? — он фыркнул. — Нет уж.
— Козёл!
— Неблагодарная альбиноска! — бросил он и ушёл в туалет.
---
Мне было десять, когда папа бросил нас. Сказал, что у него другая семья. Я скучаю по нему… но ему всё равно. Мама думает, что я не знаю о своей болезни, но я слышала всё.
Иногда я падаю в обморок прямо среди дня и просыпаюсь в больнице.
Мама говорит, что это «просто слабость».
Я делаю вид, что верю ей — чтобы ей было легче.
Доктор сказала, что если бы у нас были деньги, меня можно было бы спасти. Иногда я мечтаю о чуде. О том, что буду жить. Как ребёнок.
---
— О чём задумалась, альбиноска? — Натан вернулся и встал напротив меня.
— За что ты меня ненавидишь? — спросила я.
Он опустил взгляд.
— Потому что ты красивая. Ты слишком… правильная. Все тебя любят. Даже Сергей.
Я неожиданно рассмеялась. Он — тоже. Но внезапно стало серьёзно.
— Что я вообще могу тебе предложить? — он приложил руку к груди. — Даже сердце это… чужое.
— Ты будто никогда не влюблялся, — сказала я, поднимаясь с его помощью.
— А ты хоть раз целовалась? Кроме меня?
— Нет, — призналась я. — Ты украл мой первый поцелуй.
Он замер.
— Ты меня за это убьёшь? Ну… тогда можно ещё один? Прощальный?
— Нет! — я покачала головой. — Прощальный поцелуй будет после того, как ты поможешь мне отсюда выбраться.
Мы стояли напротив друг друга, ловя взгляды.
— Ты так смотришь… — сказал он тихо. — Как будто что-то видишь в темноте. Может, здесь полно привидений?
— Поверь, Натан, — выдохнула я. — Я боюсь тебя куда больше.
Глава 4
Катя
А ведь не просто забыть, что на простыни
Двое играли в любовь
А ведь не просто забыть, что на простыни
Двое играли в любовь, пока чай стынет
Я допиваю апероль на пару с фотками
А ты глазеешь на закат, там где-то Маск летит
А ведь не просто забыть, что на простыни
Двое играли в любовь, пока чай стынет
Я допиваю апероль на пару с фотками
А ты глазеешь на закат, там где-то Маск летит
Музыка закончилась. Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Натан вдруг вытащил из кармана скотч и резко заклеил мне рот. Откуда он его взял — загадка.
— Бесишь ты меня, альбиноска, — хрипло бросил он. — Лучше бы рот свой закрыла. Портить всё у тебя отлично получается.
Его голос был грубым, будто наждак царапал воздух. Он обхватил меня за талию, притянул ближе, и я встретилась с его взглядом так близко, что сердце сбилось с ритма. Свет в коридоре замигал, вспыхнул — но мы даже не остановили наш странный танец.
Я была в таком оцепенении, что не могла двинуться. Скотч на руках держал меня, как путы, а Натан — словно специально — держал меня крепче, чем нужно. И, что самое страшное… мне это нравилось. Даже слишком.
Он вдруг сорвал скотч с моих рук и плавно опустил пальцы мне на запястья. Мы застыли, словно время остановилось. Молчание было густым и напряжённым. А потом, будто какая-то сила подтолкнула нас друг к другу, мы приблизились — и поцеловались. Глубоко. Осторожно. Жадно. Будто мы давно принадлежали друг другу.
Козёл и альбиноска.
Странный союз. Но удивительно правильный,.