… Маша спала у него на плече. Он поцеловал ее в губы, осторожно встал и вышел в прихожую. Оделся. Комната матери была приоткрыта, и Саша увидел Ирину Евгеньевну и Михал Михалыча. Обнявшись, они сидели на диване. Прошел на кухню. Ревекка Самойловна стояла у окна, спиной к нему. Саша не решился окликнуть ее и ушел, не простившись.
По лестнице спустился вниз. В тускло освещенном парадном подошел к почтовым ящикам. Один из них попытался открыть пальцем — дверца не поддавалась. Саша достал авторучку и отломил от нее узкий металлический язычок. Согнул его и вставил в щель для ключа. Вскоре ему удалось открыть ящик. С почтой в руках он подошел к лестнице, где горела лампочка. «Известия», «Вечерняя Москва», счет за междугородный телефонный разговор, — ничего себе! — тридцать четыре рубля сорок копеек. Город не указан. Саша встряхнул газетами, на пол упала открытка. «Дорогие! Поздравляем с праздником Великого Октября! Мира, счастья…» — Саша миновал текст, посмотрел на подпись: «Софа, Коля».
Саша потряс еще, но на этот раз ничего не выпало. Он аккуратно сложил почту, сунул обратно в ящик, вышел. Падал снег.
Днем Саша бродил по улице, где жила Маша, несколько раз проходя мимо зоопарка, мимо ее двора.
Он увидел Ревекку Самойловну. Она вышла из арки и быстро зашагала прочь. Саша последовал за ней. Вскоре Ревекка Самойловна остановилась у особнячка, рядом с которым толпились люди. Группками здесь стояли старухи, молодые люди с черными бородками что–то жарко обсуждали. Чуть поодаль топтался милиционер. На фасаде особнячка было что–то написано буквами, похожими на арабские. Саша встал у стены, осторожно приглядываясь к происходящему. Несколько раз до него доносилась чужая, не слышанная ранее речь. Говорили на странном языке старухи да и какие–то юноши тоже. У некоторых из них на голове — маленькие шапочки.
Обрывки старушечьего разговора донеслись до Саши.
— Двадцать один год, почти закончил институт, такой мальчик, такой мальчик!..
— Ну, мы не богатеи, но свою девочку не обидим, слава богу, ничего для нее не жалели…
— Э-э, вы хотите красавицу, эта красавица еще вам даст жизни! У нас есть женщина, кандидат наук, умница…
— Вдовец, двое детей, прекрасный человек…
Старухи доставали фотографии, записывали адреса, уходили, на их место приходили новые. Это была стихийная служба знакомств.
Саша услышал голос Ревекки Самойловны:
— Девочка, она так поет, у нее ангельский голос… Вы посмотрите: это ей десять лет. Вот в школе. Красавица! Вы говорите, сорок восемь? Если мужчине сорок восемь лет, ему нужна спокойная женщина лет под сорок, а не юный цветок. Имейте совесть. У меня есть, между прочим — ее мать. Я бы вам пожелала такую невестку, я бы всем пожелала…
У Ревекки Самойловны посыпались на асфальт фотографии.
Саша успел заметить: Ирина Евгеньевна и Маша, обнявшись на диване. В руках у Маши — гитара.
Рядом с Сашей остановился мужчина, жестом попросил прикурить.
— Устроили синагогу, бля!.. — сказал он. — А ты чего здесь нашел? Пархатую невесту?
Мужчина засмеялся. Саша повернулся и пошел прочь.
Ночью, напившись воды из–под крана, отец заглянул в гостиную. В темноте, как маячок, вспыхивал огонек сигареты. Отец включил свет. Саша, одетый, сидел в кресле. Курил.
— Отец. Я женюсь. И пожалуйста, не отговаривай меня. Это бесполезно.
Отец молчал. Потом повернулся и зашлепал босыми ногами по паркету.
— Поставь чайник.
Саша сбросил куртку, прошел на кухню и поставил чайник. Отец вышел из ванной в женском халате.
— Есть хочешь?
— Ага.
— Что ж она тебя не кормит?
Отец доставал из холодильника колбасу, сыр, большую луковицу. Ловко, в четыре руки, они все нарезали, разложили на досточке.
— Селедочку? — предложил Саша.
— Жажда потом замучит. Достали из банки селедку.
— Что ж, женись, — сказал отец.
На кухню заглянула сонная мать в ночной рубашке.
— Что вы тут?..
— Присоединяйся, — предложил отец. — Хочешь селедочки?
— Нет уж, и так весь рот обложен…
Она налила воды из–под крана и, пока пила, с удивлением заметила, что муж и сын смотрят на нее и улыбаются. Она ополоснула стакан, поставила его на место и уже с беспокойством посмотрела на них.
— Что случилось?
— Мать, ты можешь взять себя в руки? — спросил Саша. — Спокойно на все реагировать?