Это был, разумеется, нахальный выпад, но я всегда стремлюсь к ясности в отношениях, особенно когда выяснять отношения некогда.
Стефан засмеялся. Потом, поколебавшись, сказал:
— Я вас очень прошу, дайте мне ваш адрес или телефон. Я хочу позвонить вам, когда выйду отсюда. Повидаться с вами...
— Зачем? — спросила я.
Вопрос мой был и вполне законным и совершенно лишним. Стефан снова смутился.
— Я вам очень обязан... Очень благодарен.
— Выберетесь отсюда и увидите, что у вас не останется времени вспоминать о больнице... И видеть меня не останется времени.
— Почему не останется?
— Потому что оно будет занято вашей знакомой...
Сказано было слишком конкретно, к тому же это ставило меня в невыгодное положение. Но я спешила. Каждую минуту мог зазвенеть колокольчик ко сну.
Ответ Стефана здорово меня обрадовал. Я словно ждала такого ответа.
— Мы с моей знакомой больше не будем встречаться.
— Это вы сейчас так думаете, — отозвалась я убежденно. — Наверно, вбили себе что-нибудь в голову.
— Нет, я ничего не придумываю. К сожалению, все ясно.
— Конечно, вы ей сказали, что теперь, раз вы заболели этой... этой роковой болезнью, вы освобождаете ее от всяких обязательств... Так?
Он улыбнулся.
— Но ведь эта болезнь, — продолжала я, — вовсе не роковая. Через несколько месяцев вы забудете, что были больны.
Он ответил раздумчиво:
— Хоть бы и так, болезнь есть болезнь. Но дело не-в этом. Совсем не в этом... Эта девушка... должна выйти замуж. У нее просто нет другого выхода. А я, видите, таскаюсь по больницам... потеряю год в университете. У нее же положение безвыходное... Она должна выйти замуж, по-другому не получается.
— Именно это она вам сегодня и сообщила? — спросила я почти возмущенным тоном.
— Нет, конечно!.. Но мы оба это знаем. Она в очень тяжелом положении...
— Почему? — не выдержала я. — Что у нее — денег нет, голодает она? Мне она не показалась такой уж бедной.
— Совсем не то, — сказал он. — Тут ситуация сложная, это связано с ее личной жизнью. Как вам объяснить... Просто ей нужно выйти замуж.
— Видите ли, — начала я мудро, — на свете существует нечто, называемое... чувствами. Если чувства есть, эта девушка должна ждать вас при всех обстоятельствах.
Он посмотрел на меня и вздохнул:
— Чувства чувствами... Они могут быть или их может не быть... Разве можно быть уверенным в чувствах другого... когда ты даже в собственных не уверен? То время прошло.
— Какое время?
— Время чувств.
— Глупости, — сказала я, — как это прошло! Не прошло и никогда не пройдет. Я знаю женщину, которая всю жизнь ждет одного человека... Мне кажется, сложись у меня обстоятельства так же, я бы тоже ждала! Хотя я и не из того времени.
Я говорила об Ирине и, конечно, порядком преувеличивала. Но так или иначе, Ирина до сих пор не вышла замуж, и, хотя сама она так не считает, я думаю, что в основе ее неустроенной жизни лежит та история с подпольщиком Стефаном.
— Вам только так кажется, — сказал мальчик Стефан. — В сущности, я готов жениться на Ирине хоть завтра... да, ее зовут Ирина. Но ведь она не захочет. Я это очень хорошо знаю. Потому я вам и говорю, что мы больше не будем встречаться.
— Значит, все ясно... Раз она вас не любит, пусть поступает как угодно.
— И это не совсем так. Я же вам сказал, что чувства — очень непонятная штука. Может, они и есть. Но ей необходимо выйти замуж. И, коль скоро это так, ей приходится выбирать, за кого выйти. Она обязана выбирать. Исходя из собственных интересов. Надо, чтобы кто-то обеспечил ей спокойную жизнь... Необходим человек, у которого есть... такие возможности. Я сейчас вне игры. Поэтому она не захочет.
— Но вы попробуйте. Предложите ей. Вдруг она согласится... Хотя я как медик должна вас предупредить: женитьба вам сейчас противопоказана.
— Можете быть спокойны... как медик. Она не захочет. Но вы совершенно правы, я должен попытаться ее убедить. Я попробую.
Как видите, история малопонятная. Мальчик, похоже, не слишком хорошо знал, чего он хочет. Или играл в рыцарство. У больных этой болезнью бывают такого рода фантазии, вызванные мнительностью. Вряд ли он придумывал все это для меня.
— Так вы дадите мне телефон? — спросил он.
Я согласилась и записала номер на одном из порошков, которые я ему принесла.
Потом мы молчали, все так же привалившись к перилам. Почти совсем стемнело, вероятно, было уже около девяти. Каждую минуту мог зазвенеть колокольчик, приглашающий ко сну. Внизу виднелись тени больных. Среди деревьев мелькали неясные силуэты парочек. В этой больнице есть женское и мужское отделения, и в сумерки наступал час нежных свиданий. Я заметила, что сестры смотрели на это с завистью, но отменить свидания они не могли.