— Не мешайте!
— Ее с этим человеком ничто не связывает! Она идет за него просто потому, что нет другого выхода.
— Послушайте, — не вытерпела я наконец, — если вы решили загадывать мне загадки — пожалуйста. Но я полагаю, что вас интересует мое мнение. Тогда скажите, почему она должна выйти замуж?
И он вдруг без всяких колебаний выдал тайну. Выпалил он ее скороговоркой, не глядя на меня, точно боялся передумать:
— Потому что у нее будет ребенок.
Откровенно говоря, я чуть не рассмеялась. Кто в наше время выходит замуж оттого, что ждет ребенка? Она может его и не иметь! Это не так сложно.
— Она пропустила все сроки, — объяснил он.
— Вид у нее совсем неглупый, — сказала я.
— Она боялась... А потом решила, что хочет ребенка. Идея-фикс. И разубедить ее невозможно. Что я ей только не говорил! Под конец я начал ее понимать... Да ее и не так трудно понять. Поэтому я и предложил ей пожениться. Это было еще до моей болезни.
— Вы поступили абсолютно правильно. Это был ваш долг.
— В общем-то, конечно, — сказал он медленно, — каждый должен... помогать... Но формально я не был обязан... Я не знаю, чей это ребенок.
— Но он мог быть и вашим...
— Не мог.
Мне снова стало смешно, пришлось даже отвернуться, чтоб он не видел, как я улыбаюсь.
— Но она-то по крайней мере знает?
— Знает, конечно... Но не хочет говорить... Я могу ее понять. Она говорит, что этот человек все равно как не существует. «Представь себе, говорит, что я зачала, как Богородица, и что мне теперь делать? Я же должна искать какой-то выход...» Я и предложил ей тогда выход, все отлично устраивалось. Но тут я свалился, и все пропало.
Вот как обстояли дела в кондитерской «Роза».
Интересно было, что именно я сидела в этот момент против Стефана и именно передо мной он исповедовался. Я тогда подумала: то ли во мне есть что-то предрасполагающее к исповеди, то ли я выгляжу столь многоопытной и мудрой, что ко мне обращаются за советом в сложной житейской ситуации? Но Стефан явно ошибся адресом — я понятия не имела, что ему посоветовать, и чувствовала себя неуверенно и неловко в роли человека, от которого ожидают помощи. И еще я подумала: я ведь тоже могу оказаться в подобном положении, с кем не случается, — и кто тогда будет давать мне советы... Ведь и с моей Ириной такое было, правда при совсем других обстоятельствах, и обстоятельства продиктовали ей определенное решение, она была обязана поступить так, как она поступила, а эта девочка Ирина, подружка Стефана, или я, если со мной это случится, мы можем действовать, как нам захочется, то есть как нам удобнее... И поди тут реши. Девушка Стефана вдруг стала мне очень симпатична, вместе со своими претенциозно-русыми волосами и даже с враждебным взглядом, которым она окинула меня в больнице.
Только причем здесь какой-то инженер, и неужели ей действительно необходимо хвататься за первого встречного?
— А где теперь Ирина?
— Я же вам сказал... Пошла на свидание. С инженером.
— Что за человек этот инженер?
— Я с ним не знаком... Откуда я знаю, что он за человек. Тридцать два года... Вообще весьма подходящий для женитьбы товарищ. Есть квартира, уже целиком выплачена.
— А он знает, что ему предстоит стать... отцом?
— Она говорит — знает...
— Ну что ж, молодец... И вы тоже. Вполне современные молодые люди. Самое главное — ребенок. Так ведь? А ваш он или не ваш, вопрос второстепенный. Вы готовы протянуть руку помощи. Очень трогательно. До слез... А потом всю жизнь будете тыкать ей в нос, что вы ее спасли... Ну ладно, вас еще можно понять, влюбились в эту Ирину по уши и ничего не соображаете. А тот тип... инженер?
— Она ему очень нравится, и он готов на все.
— Такие истории всегда кажутся мне подозрительными. Кто знает, что у него на уме. Вы должны это выяснить!
— Что же я могу сделать? Она мне его не показывает. Если б не больница, я бы проследил за ней, узнал... Вообще, если б я не был болен, и проблемы бы не было: появись даже какой-нибудь тип, я б уж сумел с ним справиться. Словом, выход у меня один — сбежать из больницы.
— Глупости... Это самый верный способ снова туда попасть. А если вылежать до конца, вы избавитесь от болезни раз и навсегда.
Стефан задумался. Погрузился в размышления. Наконец он сказал:
— Вы правы... Пока я просто развалина. Эта температура жутко действует на нервы... Сейчас я гожусь только на то, чтобы закатить истерику. И больше ни на что!
Он действительно был взволнован. Рука с сигаретой дрожала.
— Ну-ну, — сказала я, — ладно, она вам устраивает истерики, но вам-то эти женские штучки не пристали. Возьмите себя в руки! Через два-три месяца вы будете здоровы как бык.