На следующий день, под вечер, выполняя свою угрозу, заявились мои приятели. Разумеется, они разыграли целую комедию: как они обошли всю Витошу, как искали меня во всех домах отдыха и турбазах подряд. Я сделала вид, будто им верю, потому что, в конце-то концов, мне было безразлично, как они добрались сюда, раз уж они здесь. К тому ж я не могла выразить вслух недоверие к собственному отцу. Ясно было, что он выдал меня, руководствуясь лучшими чувствами, желая внести разнообразие в мое печальное существование — именно так ему представляется, вероятно, моя жизнь в доме отдыха.
Ему, конечно, и в голову не приходит, что я живу здесь, исполненная самых светлых мыслей об Ирине, несмотря на то, что произошло недавно. Он вообще убежден, что я змееныш со злым языком, он и знать не знает, что на самом деле я не злая и не вздорная, что я, может быть, нежная и любвеобильная, только до сих пор у меня не было случая показаться ему в этом качестве. Да и, честно говоря, до сих пор никто не видел моей нежности и дружелюбия, кроме Ирины в последние два года перед ее отъездом и, быть может, мальчика Стефана, но там у моей нежности был чисто профессиональный характер, и вообще лучше не слишком углубляться в эту историю...
Мой приятель Миладин, мягко выражаясь, тощ, как саха́рный верблюд, из одногорбых, если не считать вторым горбом его нос, поскольку он находится впереди. При этом рост моего друга намного выше нормы, и потому ему трудно держать в выпрямленном состоянии свой хребет. А так он почти столь же добродушен, как вышеназванное животное, очень терпелив, и единственный его недостаток — он слишком много говорит.
Вместе с Миладином явились два других моих приятеля — Петрун и Никола. Петрун — красивейший парень, и не будь он так молчалив, начисто лишен фантазии и потрясающе ленив, он мог бы мне понравиться и я б зачислила его в нечто большее, чем просто приятель. Совсем неплохо иметь при себе красивого мальчика, привлекающего взгляды других девиц, а ты знай водишь его с собой в виде украшения и для рекламы собственной персоны. Так-то оно так, но у этого невероятного лентяя лень подкрепляется даже особой теорией, и все его очарование пропадает. Но в компанию он годится. Во всякой компании обычно бывают исполнители и зрители. Каждая из этих пород должна быть представлена по крайней мере одним экземпляром. Вообразите себе компанию, состоящую только из исполнителей, у каждого из которых есть излюбленные номера. Если у них не будет публики, они попросту съедят друг друга, между ними возникнут серьезные свары на почве чисто творческой зависти. Если же находится хоть один зритель, который работает одновременно за публику, общественное мнение и клаку, тогда все в компании идет как по маслу, настроение превосходное, и спектакли проходят на высоком уровне. В нашей компании неизменный зритель — это Петрун, лентяй, который тем не менее может без устали смеяться и выносить любые спектакли и капризы.
Никола — натура поэтическая, он что-то пописывает, кажется, даже печатался, хотя он это скрывает. Между тем он выбрал себе самую что ни на есть прозаическую профессию — поступил на факультет экономики транспорта. Внешне наш Никола — мальчик плотненький и кругленький, можно подумать, что он сын мясника, так он здорово откормлен, но душа у него, наверное, очень нежная, раз он пишет стихи. Даст бог, обрадует нас когда-нибудь книжицей, и я смогу при случае небрежно сообщать, что у меня есть знакомый поэт, смогу гордиться своим товарищем, как принято говорить.
Я повела их гулять в лес.
— Мы подумали, что ты получила наследство и ринулась за ним, — сказал Миладин. — Мы запланировали две оргии в счет этого наследства. А ты, оказывается, сбежала в горы. Что ж ты не свистнула? Кто-нибудь из нас тоже мог бы...
— На что вы мне? — спросила я.
— Не порывай связей со своей средой и с жизнью, девочка, — подал голос толстый поэт Никола. — Это признак высокомерия. А у нас уже осуществлено социальное равенство и задирать нос никому не позволено.
Я остановилась, повернулась к ним и оглядела их всех по очереди.
— Так вы для этого явились? Чтобы читать мне мораль?
— Нет, — сказал Миладин. — Мы пришли, потому что мы тебя любим.
— Мне это без надобности.
— Я тебе уже объяснил: тебе это, может, и не нужно, а нам нужно кого-нибудь любить.
— Ну-ну, — ответила я. — Тебе есть кого любить.