Ярослав хмурится. От слов «а Лиза», словно бы специально поставленных в таком порядке хитрым драматургом, активизируется умная колонка.
КОЛОНКА АЛИСА (голосом насмешливого робота). Я — ничего не боюсь! Париж — город любви, а я люблю вас! Не хотите ли послушать Бодлера? Из «Цветов зла»: Novis te cantabo chordis, o novelletum…
ВИТЯ. Алиса, выключись.
МИША. Алиса, стоп.
Алиса обиженно потухает. Молчание.
ВИТЯ. А вот если она живая? И любит на самом деле какого-то другого робота… Аристократического, с таким голосом возвышенным.
Голос этот артисту предлагается найти самостоятельно.
ВИТЯ. Ком иль фо, се ля ви!
МИША. А ля гер ком а ля хер!
ВИТЯ. М-м, нет, это другое… А зовут его как-нибудь по-дворянски. Робот Оболенский!
МИША. Василевский!
ВИТЯ (мечтательно). Зеленский!
Молчание. Друзья опасливо поглядывают на колонку. Боятся слежки. Ярослав тяжело вздыхает — и Миша вспоминает про него.
МИША. Поругались, что ли?
ЯРОСЛАВ. Ну сейчас да.
МИША. А почему?
ЯРОСЛАВ. Ну я типа времени мало с ней провожу, и с ней вообще мало кто общается.
МИША. А ты реально с ней мало времени проводишь?
ЯРОСЛАВ. Ну мы переписываемся…
ВИТЯ. Хуисываемся.
МИША (переживая за товарища). Да погоди. Ну посмотрите хоть кино какое-нибудь вместе… Или там музыку послушайте. (Пауза.) А вы… Ну… Этим занимаетесь? По телефону.
ЯРОСЛАВ. Чем?
МИША. Ну… Этим.
Миша недвусмысленно демонстрирует, чем они занимаются.
ЯРОСЛАВ (пискливо). А ты с Наташей?!
Миша расстраивается. Это находит отражение в его глазах.
МИША. Ладно, дальше-то будешь читать?
ЯРОСЛАВ (делая над собой неимоверное усилие). «Играет…»
ВИТЯ. Это будет тяжело.
ЯРОСЛАВ. «Джо Дасян, Шарль Азна… Зна-зна… Самовар. И Эдит Паф».
МИША. Пиф-паф.
ВИТЯ. Паф-паф.
ЯРОСЛАВ. Ну мне читать?
МИША. Читай, только со следующего абзаца.
ЯРОСЛАВ (бодро). «Витя — молодой человек двадцати лет».
МИША. Вот!
ЯРОСЛАВ. «Пальто ему велико и напоминает армейскую шинель».
МИША. Можешь же, когда хочешь!
ЯРОСЛАВ. «Символизм не проходит мимо внимания Вити, заставляя его стесняться, краснеть и обижаться на само…» Самое?
МИША. Не са́мое, а самоё. Слово такое.
ЯРОСЛАВ. Нет такого слова.
ВИТЯ. Оно устаревшее просто.
ЯРОСЛАВ. А-а-а…
МИША. Иногда я поражаюсь, Ярослав, как Лиза смогла тебя полюбить.
ЯРОСЛАВ (чистосердечно). И я тоже.
МИША. Ты ей стихи читал когда-нибудь?
ЯРОСЛАВ (подумав). Нет.
МИША. А в любви как признавался?
ЯРОСЛАВ. Ну как…
ВИТЯ. А я сейчас покажу.
Витя поднимается из-за стола, подходит к Ярославу и встает перед ним на колено. Молчание. Друзьям становится неловко.
ЯРОСЛАВ. Ну?
ВИТЯ. Пошли трахаться?
МИША. Тьфу!
Он поднимает Витю и возвращает на место. Вдруг у Миши дзынькает телефон. Он хочет перевернуть его экраном вниз, но вспоминает сюжет собственной пьесы и с неохотой читает сообщение. Он улыбается.
ВИТЯ. Наташа?
МИША (кивает). Вам привет.
ВИТЯ и ЯРОСЛАВ (одновременно). И ей.
МИША. Соскучился! Люблю ее.
Друзья молчат, уважая его чувство. Но Ярослав не выдерживает. Его раздирают этические противоречия.
ЯРОСЛАВ. Любви нет!
МИША и ВИТЯ (одновременно). Иди на хуй!
Ярослав всплескивает руками. Лиза не писала со вчерашнего дня — это выбивает его из колеи.
МИША. Ладно, давайте дальше. Там есть один момент клевый. Сейчас…
Перелистывает страницы. Это несложно — их немного.
МИША. Во. Сейчас, я начну… «И как?»