Да, но я привык к другой жизни. Где были кабаки и клубы, и женщины на одну ночь.
Съемки – это всегда нагрузка моральная и физическая. Я уставал от недосыпа, злился. Мои старые друзья подшучивали, что тайная подружка меня доканает. Мужская компания это что-то! И я стал позволять себе расслабляться раз, другой, третий. Потом извинялся перед Аней. И всё начиналось снова.
А в тот день получился скандал. Любимова достала всех своими капризами, режиссер попал под горячую руку. Потом мы пили «мировую». Перед этим я мало спал и быстро пьянел, ну, а дальше меня элементарно накачали. Так, шутки ради. Уж очень не нравился многим «новый я».
Вернувшись домой, я плохо соображал. А на Аньке была такой сексуальный наряд, да и сама она такая воздушная, светлая. Без этой привычной мне тонны грима. Я выпил шампанского и полностью потерял контроль. Конечно, я ни за что преднамеренно не обидел бы Аню, я просто хотел доставить ей удовольствие. Но потерялся в реальности, забыв с кем, имею дело. Когда утром она прятала глаза, я заподозрил неладное. Но потом моя неудачная попытка посадить её на колени. Я догадался. Какая же я скотина!
Надо было молить и попросить прощение, но я повел себя, как нашкодивший школьник. Сбежал на съемочную площадку. Моя голова трещала целый день, а так, как завтра был выходной, то я решил вечером пропустить бокал виски. Пропустил. Домой я уже не пошел, извинения в таком состоянии не примут.
А когда вернулся, Аня уже уехала. Я хотел рвануть за ней сразу, но режиссер отговорил меня потерпеть ещё один день.
После поступило какое-то странное приглашение на фестиваль. Ни поехать было нельзя. Я кутил, общался с красотками, одну из таких фотографий поместили на обложке журнала.
Когда вернулся в Москву, Анна пропала... навсегда. У меня состоялся очень некрасивый разговор с её отчимом. Игорь Львович занимал не самое маленькое кресло в Останкино. Мне ясно дали понять – мой образ жизни не подходит для такой девушки, как Анна.
После этого я запил.
Глава седьмая.
Я очнулась от своих воспоминаний. Вот ведь грешница, мне бы праведные дела перебирать, а я мужские объятия вспоминаю. А ведь вспоминаю, всю жизнь… Ненароком переключив телевизионный канал на фильм с его участием, задержавшись на страничке интернете с его фото. Я знаю о нем всё. О его трех браках, скандальных романах. Даже о том, что он чуть не спился после первого развода. Потом ничего… Взял себя в руки. Сейчас как всегда в прекрасной форме.
– Мама!– голос Лешки отвлек меня от неправедных дум.– Мама, почему ты здесь сидишь?
– Ты попросила забрать тебя домой! Ты плохо себя чувствуешь?
Мой мальчик опустился передо мной на корточки и прижал мой руки к своей груди.
– Что ты здесь делаешь?
У какой строгий взгляд – узнаю юриста.
– Ничего, красиво тут: парк, часовня старинная, – стараюсь придать голосу беззаботность.– Просто приехала сделать анализы. Здесь очень хорошая лаборатория.
– Любуешься, значит! Место красивое…Ничего, что этот парк во дворе онокодиспансера! – Лешка под ехидством пытался спрятать тревогу.
Глаза беспокойные, как озера голубые, сел рядом, обнял.
– Какой же ты у меня красивый, Лешка! Так на отца похож!
Я поняла, что сболтнула лишнее.
– О! Коль ты сегодня в таком странном настроении, то скажи мне кто он? Я его знаю?
Да, какого черта. Или сейчас или никогда. Мой Лешка не тот человек, чтобы бегать по токшоу или делить чужое наследство. Наверное, человек должен знать свои корни. Хотя бы для будущих поколений. Память ген.
– Его звали - Сергей Ухтин. Я познакомилась с ним в Москве…
Я рассказывала сыну историю своей любви, умело опуская такие подробности, которые позволили бы ему вычислить профессию Сережи .
Когда я закончила, мой мальчик спросил только одно:
– Скажи, он искал тебя? Просто слушая вашу историю, я чувствую, что он любил тебя. А значит, не мог так отпустить. Я бы не отпустил.
– Нет, я хорошо спряталась! – пыталась я перевести всё в шутку. И уже жалела, что затеяла этот разговор.– Ну, а если честно, то да. Но я узнала об этом уже через много лет. Может, это и к лучшему. Нам ведь и вдвоем хорошо было, правда?– я ласково коснулась волос сына.