– Рассказывай. Уж если начала, то заканчивай! – сын был неумолим. Своей упертостью он сейчас напоминал отца.
– Недавно, помнишь, я проведывала маму. Это было незадолго до смерти дяди Игоря, – голос мой был безжизненным.
Озвученные вслух воспоминания, словно, кинули меня в прошлое. Всплыла былая обида на маминого мужа. Я до сих пор помню этот разговор.
–Так вот. Он тогда уже сильно болел. Мама вышла из его спальни и позвала меня.
–Аня, детка, Игорь хочет с тобой поговорить,– мама взяла мою руку и посмотрела мне в глаза.– И не суди его строго. Всё что он делал, он делал для тебя.
Я была заинтригована.
– Садись, ребенок!– позвал меня отчим и закашлялся.
Я поправила ему подушку и присела на краешек стула.
– Ты, знаешь Анютка, как я любил вас с мамой. И теперь, на краю могилы, я хочу повиниться перед тобой. Тогда, много лет назад, я был уверен, что поступаю правильно, защищаю тебя.
Мое сердце забилось неровно, я, кажется, понимала, о чем сейчас пойдет разговор.
–Ты же помнишь, это было немножко другое время. У нас людей старой закалки иная мораль. Ты, думаешь, Анюта, о твоем романе с Ухтиным никто не знал? Даже у стен есть глаза и уши. А начинали вы бурно. Да, и Сергей вел себя крайне неосторожно. Эти бесконечные приезды в Останкино. А ведь личностью он был известной. Нашлись злые языки, доложили. А когда ты за ним в отпуск улетела, так количество «доброжелателей» втрое возросло. Нелесные вещи о нем говорили. Это потом я узнала, что один из них для доченьки своей старался Лидочки Казанцевой. А тогда… Вот я организовал Сергею поездку на кинофорум. А тут ты примчалась с глазами, как у побитой собачонки. Дальше больше. Беременность твоя. Думал, поможем, воспитаем, а там и партию хорошую подберем. Кто ж знал, что ты у нас такая краса всю жизнь одна проживешь. Просчитался я старый дурак. Ведь приходил ко мне твой Сергей, просил адрес. Да, выгнал я его из кабинета, сказал, что не нужен нам такой зять.
Умом я понимала дядю, ведь у нас все равно ничего не вышло бы. Но… Я заставила себя улыбнуться.
– Ну, что ты, хороший мой. Ты всё правильно сделал. Что это была бы за жизнь. Вон он, то жениться, то разводится.
Я думаю, что отчим мне не поверил.
Когда я собиралась домой, мама смотрела на меня виновато. Я, уверена - она все знала.
А я шла к вокзалу по ночному городу и рыдала, как девчонка. Если бы не эти добрые намерения – неизвестно, как сложилась бы моя жизнь. Может у Лешки был бы замечательный отец.
Я ответила сыну коротко.
– Он признался, что Сергей приходил, но дядя Игорь выгнал его, посчитав недостойным меня.
–В смысле? В чем это выражалось?
Вот ведь юрист. Привык до всего докапываться.
– Сергей любил клубы, тусовки, девушки вокруг вились. Он ведь был личностью неординарной (черт, чуть не сказала известной).
– Понятно. Мама, я очень хорошо тебя знаю, если мы пришли к такому разговору, то что-то с тобой не так. Мама, у тебя рак?
– Да.
Ну, вот сказала, хотя какой смысла скрывать, когда жить осталось всего ничего. Зная сына, он все равно бы докапался.
–Мамочка!– Лешка прижал меня к себе, целуя в щеки.– Ты только скажи: деньги, лекарства…
– Спасибо, Лешенька, – я улыбалась сквозь слезы. Ты не переживай, тут всё есть.
– Когда будет операция? Я хочу поговорить с твои лечащим врачом! – сын порывался стать и идти на «баррикады».
– Хорошо, сыночек, но я что-то устала. Поехали домой.
Алеша молча кивнул, помог мне подняться и пошли к машине.
Алексей.
Мама уснула. Видимо, известия о диагнозе и сегодняшний разговор дались ей нелегко.
Я не находил себе места. Ехать сейчас в больницу бесполезно. Да, и не будет со мной никто разговаривать. Я не знал, чем занять себя, чтоб отвлечься. Даже пытался работать. Не смог. Из головы не шел рассказ мамы об отце. Взял ноут.
Так, девяностые годы. Судя по недомолвкам – личность известная. Клубы, девочки, тусовки. В то время редко кто мог себе позволить. Бандит что ли? Хорошо попробуем поискать, тем более приметы знаю. Я невесело усмехнулся.