И бабушка засуетилась в поисках записной книжки.
глав девятая.
И так, на следующий день я стоял перед киностудией.
Из открытых дверей стремительно вышел мужчина. Длинное пальто распахнуто, лицо недовольное. Оторвали, наверное, от важных дел.
– Это Вы хотели со мной поговорить? – начал он на ходу. – Только учтите, у меня всего пару минут.
А потом он замер. И смотрел на меня странно. И столько всего было в этом взгляде, что я понял – всё получится.
Сергей.
Почему-то сегодня во сне видел Аню. Она мне часто снилась, когда что-то не получалось, или неприятности какие-то подстерегали. Но сегодня она не замечала меня, катаясь на облаках. Странный сон.
Я ехал в машине на съемки и вспоминал.
Когда Анька исчезла, жизнь моя перевернулась. Вроде бы всё было почти, как раньше, но только всё усугубилось. Я пил, гулял по кабакам, и неожиданно оказался женатым на Казанцевой. Это же надо было не помнить такое важные события, как свадьба!
Наш брак продлился год. Я бухал, дебоширил, и Лидка не выдержала, ушла. Развод я тоже не помню. Очнулся как-то утром, весь дом в бутылках, а вещей Лидкиных нет. Посмотрел на себя в зеркало и понял – край.
Долго собирал себя по осколкам. В России с такой репутацией мне ничего не светило. Выпал из обоймы. Позвонил другу в Америку, предложил попробоваться там. Неожиданно получилось. В Америки умеют стимулировать работоспособность.
Вернулся оттуда успешным и женатым. Опять ненадолго. Вторая жен в Росси жить не смогла.
Вот теперь третий развод, и я совершенно спокоен. И что этим бабам так хочется довести меня до загса, а потом упреки, слезы. «Мол, холодный, черствый, любишь только себя». И дети выросли эгоистами, Умчались за границу и сидят там, деньги потягивают.
Утром позвонил Петр Маркович. Мужик стоящий, хоть и из этих, бывших – что рулили в девяностые. Высказал странную просьбу, поговорить с каким-то молодым человеком. Мол, приехал из какого-то Урюпинска для встречи со мной. Если бы не знал Марковича, то отказал бы. А так заинтриговал!
Я вышел из студии, у меня было всего десять минут. Ирка – моя бывшая, со своим адвокатом весь мозг вынесла, теперь после съемок надо опять к ней ехать. Жадная зараза, что она, что её маман. Ни дня не работала, а всё никак не успокоится, вытрясти побольше пытается. В общем, я был зол.
Парень стоял, облокотившись о весьма приличную машину, и терпеливо ждал, пока я окончу свою гневную тираду. Высокий блондин; взгляд прямой, открытый. Что-то смущало меня в нем. И чёрт , я понял – вижу себя, молодого. Тридцать лет назад. А вот взгляд был не мой. Аня смотрела так ни один раз, когда решалась на что-то, отчаянное, как тот прыжок с «Тарзанки».
Я шагнул вперед.
– Ну, здравствуй, сын! - у меня не было на этот счёт ни каких сомнений.
– Здравствуй, отец!– его рукопожатие было крепким.
Мальчишка держался хорошо – без щенячьего восторга и ненависти, лишь в глазах мелькнуло удивление.
– Пойдем, ко мне в гримерку, поговорим, - пригласил я. - Расскажешь о себе. Ни каждый день мне взрослые сыновья на голову сваливаются.
– Что вот так просто, ни документов, ни ДНК?.
Кусается. Такой, из праздного любопытства бы ни приехал.
– А зачем мне твои документы? Я в людях хорошо разбираюсь, да и человек за тебя просил очень непростой. А насчет ДНК… У тебя на лице всё написано. Внешне, ты вылитый я в молодости, а взгляд и характер Анны.
– Хорошо. Пойдем!– и парень легкой походкой спортсмена пошел за мной следом.
Надо было видеть реакцию Леночки гримера на наше фееричное появление. Сначала глазенки вытаращила, а потом ей срочно понадобилось что-то в коридоре. И тут целое паломничество началось. Лешка сначала терпел, и вдруг предложил следующей вошедшей «исключительно по-делу» сделать селфи и перекинуть его всем интересующимся. Девочка покраснела и, пискнув, "улетела".