Занятный мальчик, сидим, беседуем. Вроде бы открыт общению, какие-то смешные истории рассказывает, и в то же время понимаешь – всё это поверхностное. Словно, ждет какого-то вопроса. Хотя… «Юрист, он и в Африке юрист…»
А у меня кошки скребут на душе. Понимаю, что такой кремень, как Анна хранит свои тайны до конца. И раз рассказала - что-то произошло. Но я боюсь об этом спросить. Вот и «танцуем вокруг, да около».
– Алешка, мне надо на съемки, – извинился я,– а вечером давай ко мне. Посидим.
Алексей.
Отец оказался именно таким, каким я его представил по маминому рассказу. То есть, абсолютно не тот человек, каким его изображали в журналах и интернете. Возможно, знаменитости вынуждены носить на публике маски. Но, то, что он мгновенно признал меня – поразило. Эх, мама, мне, кажется, ты слишком поспешно прияла решение. Но ничего не изменишь.
Мы пожалили друг другу руки, и он пригласил меня на киностудию. Гримерша как меня увидела – в «соляной столп» превратилась, а потом обмерла и «вышла ненадолго» в коридор. И началось… Ассистентки, костюмерши забегут, спросят что-нибудь и глазками на меня зырк. Сначала забавляло, а потом надоело. Предложил одной из них совместное фото. Больше не беспокоили.
Отец только посмеивался.
Мы немного поговорили, я так и не решился сказать о маме. А он не спросил, но пригласил к себе домой.
Я приехал вечером в поселок, он встретил меня и проводил в гостиную, все остальные двери были завешены целлофаном.
– Предыдущий ремонт делали, учитывая пожелания моей бывшей. Вот решил всё поменять. Садись, сейчас поужинаем. У меня всё прост, по-холостяцки.
– Я ведь из-за мамы приехал,– наконец, решился я.
– Да, я понял, что не поздороваться,– отец говорил спокойно, разливая по чашкам чай. – Как она?
– Она умирает!– «не стал я ходить вокруг да около».
Чай перелился через край и коричневой лужицей растекался по столу.
Я отобрал у него заварочный чайник и поставил его на подставку.
Отец так и стоял в той же позе. Я взял его за плечи и усадил, сунув в руку стакан воды.
– Скажи, что нужно: деньги, врачи, клиника хорошая! – видимо у него включилась вторая фаза шока, и ему срочно понадобилось что-то делать.
– Папа! – я почти закричал.– Ничего сделать нельзя. Доктор сказал, что поможет только чудо. Папа, я хочу, чтобы ты стал её последним чудом! Пусть она умрет счастливой!
– Хорошо, я приеду!– голос отца был безжизненным.
Кажется, он даже не понял, что я ушел, так и сидел, смотря в одну точку.
Я чиркнул ему адрес клиники и, положив его в холе на столик, уехал к бабушке. Я чувствовал, что он хочет остаться один.
глава десятая.
Сын вернулся через три дня, как и обещал. Мы гуляли с ним по парку, подолгу разговаривали. А в понедельник в мой палате появилась целая делегация.
Впереди пожилой сухенький доктор в кипельнобелом накрахмаленном халате, дальше постоянно суетящийся главврач, ну, и так далее по рангу.
Незнакомый доктор задал мне массу вопросов, всю ощупал, перечитал каждую бумажку с анализами, с ловкостью факира, извлекаемую главным врачом из истории болезни.
Процессия торжественно покинула мою палату, задержалась только медсестра, чтобы поставить капельницу.
– Любочка, а кто это был?– интересуюсь я у девушки.
– Профессор какой-то знаменитый из Москвы – Левиман. У него все знаменитости лечатся. Приехал сегодня, неожиданно. Наш главный как узнал, чуть заикаться не начал. Лекарства на посту появились, даже дефицитные, а сейчас ещё завтрак принесут. Вот Вы удивитесь. А что Вы спрашиваете – он же к Вам приехал? – надула губки Любочка. Она решила, что я её разыгрываю из желания выпендриться.
– Ко мне?
Так вот зачем Лешка в Москву мотался. И ведь молчит партизан. Ну, как ему удалось? Неужели связи отчима помогли? Тогда мама должна знать. Но она не звонила сегодня. Значит не в курсе. Пока я перебирала варианты, Любочка закончила. Обернулась у двери:
– Ах, да, если не знаете, то Вам палату отдельную готовят! – ехидно заметила она.