–Там люди, нам нужна помощь!
–Тише, девочка! – Сергей прижал меня к себе, впечатывая в каменные мышцы.– Эти люди не помогут. Да и назвать людьми их можно с натяжкой.
– Откуда тебе знать!? – проявляла природное упрямство я.– Тоже мне смельчак, а ещё героев играешь. Небось, всё за тебя делают каскадеры и дублеры.
Но Сергей, не обращая внимания на мои слова, молча волок меня подальше от теплого огня костра.
– Нет, я все трюки исполняю сам. Ты что думаешь, я родился с золотой ложкой во рту. У меня тоже было детство. В рабочей окраине. Так что я знаю, что ТАКОЕ эти люди.
Я заткнулась, и снова засеменила следом.
Через полчаса мы вышли в лес, а затем к ярко расцвеченному зданию, напоминающему американский салун.
глава вторая.
Мы поднялись на крыльцо, и я с облегчением вздохнула. Наконец-то этот безумный марафон закончен.
- А ты смелая, Аня!– прошептали мне на ухо. – Другая на твоем месте всю плешь бы мне проела.
Я подняла на мужчину глаза и пропала. Они больше не были голубыми. Это была самая темная южная ночь.
Сергей провел большим пальцем по моей щеке, убрал выбившуюся прядь волос и поднял подбородок. А потом…
Это был страстный поцелуй. Конечно, я уже целовалась. И даже секс был. Но это… Меня пили как родник, и я отвечала. Мне всегда казалось, что я не умею целоваться, но я могла, ещё как могла. Настал мой звездный час. Мой кумир, мой мужчина на эту ночь.
Мы практически растворились друг в друге, когда услышали смех.
– Серега! Ты где взял это чудо? Дожился! Целуешься с фанатками?
Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша.
На крыльце стоял очередной киногерой.
Сергей ничего не ответил, просто потащил меня за руку в зал.
– Куда? Я же не одета?– бормотала я, пытаясь вразумить мужчину.
– Да, какая разница! Мне никто ничего не посмеет сказать!
Ключевое слово было «мне». Но я уже вошла.
Они были все в белом. Это потом я узнала – белый цвет вечеринки. А тогда я просто растерялась. Они все лица с обложек журналов и экранов. Мужчины в белых рубашках, девушки в белых платьях. Все взгляды повернулись ко мне. Грязной, всклоченной, в черном пальто из секонда и уляпаных глиной ботинках. Со всех сторон раздался смех.
– Эй бродяжка, ты чего здесь забыла?
– Смотрите, Серега себе какую зверюшку завел. Наверное, в ближайшей подворотне подобрал.
Обида душила меня. Я молча начала пятиться к двери, глазами ища Сергея. А он как назло исчез. Я хотела выскочить на улицу и тут увидела дверь в туалет. Надо было хоть как-то попытаться привести себя в божеский вид.
О, эти женские туалеты. Наверное, многие женщины помнят те времена, когда там решались все важные дела. Женские разборки - страшное дело. И конкуренток уничтожали именно там. Неизвестно куда бы повернула наша страна, если бы не эти женские разборки. Возможно, не устрани конкурентки пару-тройку подружек наших будущих политиков, и мы пошли бы по другому пути. Но там выживали только самые злые и отчаянные.
Я вошла и попыталась пробиться к раковине. Со всех сторон началось «злобное шипение». Весть о том, что меня привел Ухтин, уже распространилась. Оказывается, многие видели наш поцелуй.
– Откуда ты взялась, кошка драная?
– Исчезни, пока цела! Он не для тебя, мымра!
Угрозы сыпались, круг сужался, и мне ничего не оставалось, как вырваться оттуда на воздух.
Я бежала, не разбирая дороги, не чувствуя начинающегося дождя. Лишь оказавшись на окраине маленького поселка, я поняла, как промокла.
Была глубокая ночь, и мне не у кого было просить помощи. Поселок спал. Я прижалась к стене под козырьком какого-то подъезда, меня трясло от дикого, пронзающего насквозь холода. День, начавшийся так нелепо, закончился чудовищно.
Вдруг, вначале улице показались фары автомобиля. Меня осветили и машина резко остановились. Мне уже было все равно. Правда. Я отключилась, съехав по стене дома.
Сергей.
День начался тяжело. Я до полвторого тусил на вечеринке и жутко напился. Причина была. Мне совершенно не хотелось танцевать с этой стервой Любимовой. Но режиссер, чтоб ему пусто было и ни одной толковой идеи в голове – «так видел». Он, но не я. «Общенародная любящая мать и жена» на деле была склочной и самовлюбленной бабой. Поэтому весь вечер я тщательно накачивал её алкоголем, избегая, её бесконечных попыток затащить меня в постель или на худой конец, в какую-нибудь подсобку. Расставались мы с ней, когда Зинка уже была полностью невменяемая.