Ухтин привычно сгреб меня в объятия и поцеловал. Страстно, как мог, распаляя каждую клеточку. Потом отодвинулся.
– Ну, Сережа! Хватит надо мной издеваться,– я чуть не плакала от возбуждения.
– У тебя есть вариант!– это чудовище ещё и улыбалось.
– Какой?!– я нахохлилась, заранее зная, о чем он попросит.
–Ты едешь сейчас со мной. На всю ночь.
Я больше не могла без него.
– Хорошо, только предупрежу маму и заберу вещи.
Мама отреагировала неожиданно спокойно. Она сама в это момент куда-то наряжалась. Видимо, её роман с дядей Игорем был в полном разгаре.
–Иди, дочка! Люби, пока есть кого. Жизнь одна! – философски изрекла она, натягивая новую кофточку.
Я села в машину, и мы рванули с места. Как только выехали за город, Сергей свернул в ближайшие заросли. Он нажал кнопку, и вот я уже лежу на разложенном сидении. Парень быстро наклонился ко мне и очень хорошо, что на мне было мало одежды. За свитером последовал бюстгальтер, и Сергей прижался горячими губами к моей груди, а я жадно расстегивала его ширинку.
Его рубашки пришлось хуже, потому что я тоже хотела попробовать на вкус его соски и просто дернула её так, что посыпались пуговицы. Переместившись на водительское сидение, я стянула с себя трусики и забралась на парня верхом, с наслаждением сжала в себе его пульсирующую плоть. И начала раскачиваться, опускаясь, верх и снова до самого низа.
– Анька, не торопись!– воздух со свистом вырывался сквозь зубы.– Я уже на грани.
– Пусть,– меня уже нельзя было остановить в моей чувственной скачке.
Мы взорвались одновременно, и я упала на него, прерывесто дыша.
Очнулась от того, что за мной кто-то наблюдает.
Сквозь заднее стекло машины на нас ошарашено смотрел пастух. Оказывается в своей безумной страсти, мы не заметили, что стали на тропинке, где гонят стадо. Мы даже не увидели, как включился фонарь. Зато пастух, похоже, получил незабываемое зрелище.
Я засмеялась, всхлипывая от нервного перенапряжения. Прижалась плотнее к груди Сергея, пряча бессовестно счастливые глаза.
Мы начали в спешке одеваться, чтоб как можно быстрее покинуть место преступления. Счастье что в то время ещё не было мобильных телефонов.
Дома Сергей реабилитировался. Он ласкал меня неимоверно долго, дважды доводя до оргазма и только потом, зарычав, закинул мои ноги себе на поясницу и резко ворвался внутрь. Боже, какой это был секс. Мы не спали всю ночь. Проснувшись почти в обед, я решила, что теперь могу преподавать Камасутру.
Я спустилась на кухню и сварила кофе, затем наскоро проинспектировав продукты, сварганила омлет. Сергей, "как кот", пришел на запах еды. Мы пили кофе, ели омлет и смеялись, вспоминая, как туго нам приходилась после Сережкиных выходок в Останкино.
– Но зато ты теперь здесь, Анька!– Сережка притянул меня к себе и чмокнул в макушку.
После этого мы стали встречаться.
Сергей.
Я злился, но не мог её забыть. Пытался кувыркаться с другими, но всё было не то. Я менял девчонок, как перчатки, но чувствовал в груди разрастающуюся пустоту. Они все, эти центровые красотки, были искусственные. И я сорвался. Я выловил мою «страсную мышку» в коридорах Останкино и затащил в подсобку. Сначала я хотел наказать её, но потом, лишь почувствовав малиновый вкус её губ, уже на мог остановиться.
Я целовал её и сходил с ума, получая такой же страстный отклик. Я нашел какой-то стол и усадил на него свою девочку. Я хотел доставить ей наслаждение, но она опять потрясла меня своей наивностью. «Да, откуда ты взялась такая чистая?» Я больше не мог терпеть и чуть всё не испортил. Надо не забываться с ней и быть бережнее.
А потом всё испортила она – заявив, что нам нельзя быть вместе. Она приводила смешные доводы, вспомнила этот злосчастный туалет в клубе. В глубине души я понимал – насколько тяжело ей будет, такой наивной провинциалке, если я введу её в свою среду. Но я был избалованным женщинами эгоистом. Она вырвалась и убежала, а я снова закусился.
Я решил устроить на неё настоящую охоту. В любую свободную минуту я приезжал в Останкино и ловил свою малышку. В коридоре, лифте , там где мог. Я целовал её, ласкал, возбуждая, а потом уходил. Я с трудом сдерживал себя, спасаясь лишь холодным душем в кабинете двоюродного брата.
Мишка тоже работал на студии, и как начальство имел привилегии. Брат подкалывал меня после каждого моего визита.