Он вскипел – только что пар не шел из ушей, но лицо, как заметила Мелоди, несмотря на загар, приобрело землистый оттенок. Пожалуй, она зашла слишком далеко – на нынешнем этапе. Но она не оставит в покое ни Джеймса, ни его отца. Эти два упрямца отказывались признать родственные узы, существующие между ними, и Мелоди в этот миг решила: если даже не осуществится ее мечта о создании общественного центра, то уж одно свое начинание она обязательно проведет в жизнь. Она добьется сближения между Джеймсом и его отцом, пусть даже земля перевернется. Нет никаких разумных причин, чтобы Сет Логан жил заброшенным, одиноким, когда у него есть сын.
– Вы делаете мне больно, – произнесла Мелоди обиженным голоском.
Джеймс взглянул на нее в ужасе и бросил ее руку, словно это были раскаленные угли.
– Я не хотел. Простите, пожалуйста. Ага, значит, он не полностью лишен чувства вины. Без колебаний Мелоди сразу же приступила к осуществлению своего плана.
– Думаю, я хотела бы в самом деле поесть, – заявила она, слегка потирая запястье. – Вы бы не очень возражали, если бы мы заехали куда-нибудь съесть по бутерброду, а потом отвезли меня назад в магазин?
Джеймс посмотрел на часы.
– Конечно нет. А кафетерий здесь, в больнице, не подойдет? Еда там не ахти какая, и атмосфера не располагает к строительству мостов доверия, но с чего-то надо начинать. Во всяком случае у нее будет возможность в соответствии с ее планом провести время с Джеймсом Логаном, чтобы преодолеть его оборонительные линии и убедить его заключить мир с отцом. Неважно, что она лично считает молодого Логана несносным. Пребывание в его компании – сходная цена за воссоединение отца с сыном.
– Кафетерий вполне подойдет, – сказала Мелоди и не стала прислушиваться к голосу совести, который подсказывал ей, что она поступает не слишком-то чистосердечно. Если даже и так, то она старается во имя доброго дела.
Путь к этой цели оказался удивительно доступным, ибо на следующий день у Сета началось воспаление легких и появилась необходимость целую неделю дежурить у постели больного.
– Неужели нет каких-нибудь чудодейственных таблеток от этого заболевания? – прошептала Мелоди, с ужасом думая о том, что в век прогресса медицины человеческой жизни угрожает все тот же неизбывный враг.
Джеймс печально покачал головой.
– Мне кажется, он не хочет жить, – сказал Логан-младший, – против этого нет никаких лекарств.
– Так заставьте его, чтобы он захотел! – горячо возразила она. – Возьмите его за руку и скажите, что он нужен вам. Втолкуйте ему, что вы не дадите ему просто так сдаться, подняв руки вверх.
Однако – Мелоди уже знала – для Джеймса эти простые вещи означали больше, чем он мог выполнить.
– Если я сделаю так, он будет абсолютно уверен, что он при смерти, – заметил Джеймс. – Мы не из тех семей, где заведены подобные нежности.
Глаза Мелоди застилали слезы.
– А, может быть, пришло время завести их, пока не поздно, – заявила Мелоди, с трудом выдавливая из себя слова.
По ее первоначальному плану такой лобовой подход не предусматривался, но в связи с внезапно наступившим кризисом у Сета она лишилась такой роскоши, как постепенные действия. Время теперь не на ее стороне, – Он одинокий старый человек. Если он устал продолжать борьбу за жизнь, не дайте ему умереть с мыслью, что вам это безразлично.
– Конечно, мне это небезразлично, – со сдерживаемым волнением выговорил Джеймс. – Прежде всего по какой, черт возьми, причине, вы думаете, я вернулся в этот город? Чтобы выслушивать его оскорбления? Что, я не могу жить без них?
Мелоди поняла, что нажимала слишком сильно. Джеймс и без того переживал трагический момент. Мелоди взяла его под локоть.
– Думаю, нам обоим нужно передохнуть немного. Сейчас моя очередь угощать кофе. Спустимся вместе в кафетерий? – предложила она.
По взаимному согласию у них вошло в привычку встречаться в больнице. Мелоди приезжала в обеденный перерыв и после закрытия магазина, а когда время визитов заканчивалось, как-то само собой они на скорую руку ужинали вместе.
После нескольких ужинов в кафетерии, которые хотелось поскорее забыть, они послушались совета ночной сиделки Сета и, чтобы сменить обстановку, отправились в маленький итальянский семейный ресторан Франческо, расположенный неподалеку, через пять домов от больницы.
– Там привыкли обслуживать наших посетителей, – сообщила сестра. – Кормят недорого, но хорошо; большой выбор вин высокого качества. Хозяева понимают, что вы переживаете тревожное время и предпочитаете, чтобы к вам не приставали.
– А если Сету станет хуже, и мы будем нужны здесь? – забеспокоилась Мелоди.
– Мы вам позвоним по телефону, – заверила ее сестра. – Номер ресторана нам известен.
Рекомендации подтвердились. В ресторане Франческо играла тихая музыка, столики расставлены так, что у каждого было свое пространство, освещался он единственной свечой, и все это создавало обстановку доверительности.
Сначала разговор вела в основном Мелоди – рассказывала какие-то эпизоды из детства. Но постепенно, день за днем Джеймс начал отходить, общаясь с ней, а потом стал делиться скупой информацией о себе.
– Родители разошлись, когда мне было тринадцать лет, – заговорил он по собственному почину как-то за ужином.
При этих словах Мелоди накрутила спагетти на вилку и попыталась сделать вид, что ее не очень волнуют его дальнейшие откровения. Мелоди было известно, с каким трудом он раскрывался. Зато, если уж у Джеймса возникало подозрение, что у него что-то выведывают, он сразу же замыкался, как прежде, в себе.
– И вы поняли почему? – спросила она.
– О, да! Моя мать перечисляла все причины каждый день в течение шести лет после этого события, – засмеялся Джеймс с мрачной улыбкой и привел их одну за другой, поочередно загибая пальцы:
– Мой отец никогда не оказывался на месте, когда бывал ей нужен. Он рыбачил и торговал рыбой, вы знали это? Далее, он предпочитал мужскую компанию. Он не был джентльменом. Он ругался, курил, пил со своими приятелями. Хотя временами в доме водились деньжата, чаще доходы были весьма скудны, но в обоих случаях отец всегда ставил на первое место содержание шхуны. Матери он объяснял: «Я не могу выходить в море в разбитой лохани, Сьюзен. Человеку нужно судно, на которое он может положиться в шторм».
Мелоди прожила всю жизнь на северо-западе Канады у Тихого океана и хорошо знала, как свирепствуют штормы зимой. Каждый год погибали люди и корабли, семьи горевали, оставшись без кормильцев. Она всегда думала, что, если человек зарабатывает на жизнь в море, то поступает разумно, заботясь о том, чтобы его судно было надежным.
– Но разве ваша мать не знала обо всем этом с самого начала? – обратилась она к Джеймсу.
– Вероятно, знала. А о Сете я могу сказать совершенно определенно: он никогда не переставал быть самим собой.
– Тогда почему же она не остановилась и вышла замуж за него?
– Она считала, что у нее нет выбора. Мелоди взглянула на Джеймса, не понимая.
– Что вы имеете в виду – «у нее нет выбора»? Браки по расчету вышли из моды в прошлом веке.
В глазах Джеймса вспыхнул огонек: он искренне забавлялся.
– Вы когда-нибудь слышали о свадьбе под дулом ружья, Мелоди?
Она почувствовала, что ее щеки вспыхнули.
– О-о! Так вы имеете в виду?..
Тут Джеймс Логан расхохотался в открытую.
– Именно это я и имею в виду. Она была беременна мною. Ей было тогда только девятнадцать. К реальностям семейной жизни с рыбаком она абсолютно не была подготовлена. Развод подействовал на нее очень болезненно. Без моего отца она чувствовала себя несчастной, но они постоянно ругались, когда были вместе, особенно из-за денег.
– Какой позор! – ужаснулась Мелоди. – Деньги не настолько важны, чтобы из-за них скандалить.
– Вам когда-нибудь приходилось задумываться, чем платить за квартиру в следующем месяце?
– Нет, – призналась Мелоди.
– Тогда вы не можете судить, что важно, а что нет. Деньги всегда имеют значение, когда их не хватает на жизнь.