– Наверное, ни в чем.
– Вот и хорошо. – Джеймс был оживлен. – Тогда как насчет твоего визита после закрытия магазина? Применишь к нему свою успокоительную магию. Он вернулся домой сегодня утром, и что бы я ни делал, все ему не нравится. По его словам, я его раздражаю, как блоха за пазухой.
Интеллигентная женщина возмутилась бы из-за того, что ее хотят использовать. Решительная и сильная духом женщина не дрогнула бы при звуках сексуального голоса Джеймса.
А Мелоди сказала:
– Буду около шести.
Свой обеденный перерыв она провела, покупая маленькие лакомства для болящего.
Глава 7
Мелоди подъехала к дому Сета, когда Джеймс вытаскивал из своей машины пакеты с продовольствием.
– Дай-ка, я помогу тебе с этой штукой. – Он взялся за горшок с огромной розовой азалией, которую Мелоди извлекла из автомобиля. – А за остальным приду потом.
Забор из заостренных штакетин, некогда окрашенных в белый цвет, а теперь отмытых непогодой до древесины, окружал небольшой клочок земли – сад Сета Логана. Распахнув криво висевшую на петлях скрипучую калитку, Джеймс повел Мелоди за собой по дорожке, заросшей травой.
– Сет! – позвал он, открывая плечом еще более громко заскрипевшую дверь, которая вела прямо в жилую комнату.
Сет сидел в инвалидной коляске у горящего камина.
– Зачем ты притащил сюда этот засохший старый куст? – проворчал он, скосившись на растение.
Джеймс отступил в сторону, чтобы старик замети Мелоди, и возразил:
– Притащил не я, а Мелоди. Глаза Сета вспыхнули лукавством.
– Это самый прекрасный цветок, какой мне довелось видеть! Поставь его поближе, чтобы я мог любоваться им.
Джеймс сделал гримасу Мелоди.
– Что я тебе говорил? Я никогда не смогу угостить, как ни стараюсь.
– Давай входи и поскорее закрой дверь, пока ты меня не застудил до смерти, – распорядился Сет. – Мелоди, сядь на диванчик поближе к огню, согрейся. – У меня еще осталось кое-что в машине, – сказала она, стараясь не смотреть по сторонам.
В домике все было безупречно вычищено, прибрано, но впечатление оставалось такое же безрадостное, как от тюремной камеры. Мебели было, мягко говоря, минимум: кривой диванчик, упомянутый Сетом, деревянный стол под клеенкой, два кресла с откидывающимися спинками, торшер. В углублении под круглым сводом виднелись умывальник, небольшая газовая плита и старый холодильник. Угол комнаты занимал телевизор с маленьким экраном. В другом углу высилась лестница на второй этаж, где, вероятно, было не больше уюта, чем во всем коттедже. Приоткрытая дверь вела в спальню, откуда выглядывал угол узкой кровати.
Ни картины, ни фотографии на стенах. Помимо горшка с азалией, единственным украшением была обветшалая гирлянда из елочной мишуры над камином. Она выглядела такой жалкой, одинокой, что Мелоди боялась смотреть на нее. Мелоди не хотела спрашивать, как Сет отмечал Рождество – праздник, когда семья собирается вместе.
– Дай мне ключи от твоей машины, – обратился Джеймс к Мелоди, – и я принесу то, что ты хотела.
– Я сама справлюсь.
– В этом нет необходимости. Мне все равно надо притащить остальные покупки. Я уверен. Сету хотелось бы, чтобы ты посидела с ним. Если, конечно, ты не против, чтобы я копался в твоей машине.
Именно этого Мелоди не хотела! Она представила себе, с каким негодованием Джеймс обнаружит, чем она решила побаловать его отца. Заливное из фазана, лобстер под майонезом, привезенный из Швеции джем из морошки и французский паштет – странный подбор в данных обстоятельствах, впрочем, было здесь и успокаивающее средство из болиголова.
Джеймс вопросительно посмотрел на Мелоди.
– Почему такой испуг на лице? Может, у тебя мертвец на заднем сиденье или нечто вроде?
– Не говори глупостей. – Она вымучила из себя улыбку, отдавая ключи. Поздно притворяться, что она привезла только цветок. – У меня в машине заднего сиденья вообще нет.
Джеймс отсутствовал всего несколько минут. Она слышала, как заскрипела калитка под его напором, потом распахнулась входная дверь, и он вошел, увешанный пакетами с едой, держа в одной руке корзинку, сплетенную из красного и серого ивняка.
– Что у тебя там? – полюбопытствовал Сет. Джеймс высыпал содержимое пакетов на стол.
– Продовольствие, – коротко сказал он. – Супы и жаркое в консервах, макароны, сыр, печенье, хлеб, молоко, кофе. Теперь посмотрим, что у нас здесь.
Джеймс взялся за корзинку с серебристо-серой крышкой, на которой что-то было изображено, и прочитал:
– «Самые утонченные деликатесы вы найдете в магазине „Выбор гурмана“ в Порт-Армстронге». Тут не разберешься без диплома об окончании лингвистического факультета. Одни названия чего стоят.
– Открой, – попросил Сет, – я хочу посмотреть, что там.
– Очевидно, обычный набор того, что едят высшие классы, – потешался Джеймс. – Маринованны? перепелиные яйца да устрицы.
Сет подъехал в кресле к столу.
– Что-что?
– Улитки! – расхохотался Джеймс, безобразно сморщив нос, чем заставил Мелоди стиснуть зубы.
– Там нет ни улиток, ни устриц.
Сет откатился от стола на повышенной скорости.
– Хорошо бы! Я, может быть, не миллионер, но вы меня не заставите есть слизняков из сада. Мелоди, как ты думаешь, девочка?
– Она не думала, – объяснил Джеймс с избытком сарказма. – Она действовала по привычке, инстинктивно.
Мелоди подошла к столу и вырвала корзину у него из рук.
– Не слушайте своего сына. Сет. Я очень тщательно выбирала покупки. Подумала, что вы заслуживаете чего-нибудь особого по случаю возвращения домой. Я опишу все, что тут есть, и если что-то вы не захотите попробовать, я это увезу. Только скажите.
– Не знаю, – с сомнением протянул Сет. – Не хочется выглядеть неблагодарным, но…
– Я не обижусь, – пообещала она и вытащила из корзинки паштет. – Мясной паштет можете намазывать на хлеб или на сухие хлебцы. А это фруктовый джем из Скандинавии, он очень вкусен на…
– На булочках из Парижа, – подсказал злобно Джеймс. – Но, между прочим, какое совпадение! В угловом магазине не оказалось свежих булочек.
Мелоди пристально взглянула на него.
– Они не заботятся о покупателях. К счастью, поджаренный хлеб тоже подойдет.
– Все это звучит не так уж плохо, на мой взгляд, – признался Сет, заглянув в корзину. – Покажи-ка, что там есть еще.
– Фазан – почти то же, что курица, вареный; лобстер. И то и другое готово к употреблению. У вас, не будет никаких забот на кухне. Затем давайте посмотрим… Взбитый желток с вином, пончики с абрикосами. Немножко копченой осетрины. Ничего особенного, как видите.
– Как, а где же соловьиные языки? – съязвил Джеймс, сердито сжав губы.
– Спокойно, парень, – ты, что, хочешь отбить у меня аппетит? – Сет копался в корзине, как ребенок в подарочном рождественском чулке. – А это что, Мелоди?
– Ромовая баба, – сообщила Мелоди, не обращая внимания на презрительное хмыканье со стороны Джеймса.
– Ромовая? – ухмыльнулся Сет. – Насчет бабы не знаю, но ром всегда хорош для страждущего человека, девочка.
Джеймс пробормотал что-то не очень лестное и направился к шкафу, чтобы сложить купленные продукты. Он проделал все это со страшным громом и треском. Чувствуя себя очень стесненно, Мелоди присела поболтать с Сетом еще на пару минут, затем стала прощаться.
– Не хочу переутомлять вас в первый день после вашего возвращения домой, но в следующий приезд побуду дольше, – пообещала она, имея в виду, что в следующий раз Сет, скорее всего, будет один. – Собственно, я хотела бы переговорить с вами. Сет, о планах перестройки старого рыбоконсервного завода и создания на его месте общественного центра. Я знаю, вам не очень понравилось, что я участвую в этом проекте, но я до сих пор не могу понять, почему вы так решительно против этой идеи.
– Потому что я растолковал ему, что вы собираетесь делать, как я это понимаю, – высунул голову из кухни Джеймс.
– Тогда нет ничего удивительного, что он настроен скептически! – едко заметила Мелоди и повернулась к Джеймсу спиной. – Вы, должно быть, заметили, Сет, что для вашего сына нет большего удовольствия, чем покритиковать.