— Э! Куда так поздно? Подвезти?
— Я боюсь вас! — крикнула Славка. Парни засмеялись, но потом они что-то еще сказали, что немного успокоило Славку.
— Я пьяная, а моя подруга с машиной потерялась!
— Ну садись! Не бойся же! — тип не за рулем открыл уже заднюю дверь.
— Сначала я себя отвезу, тут за углом, а потом он тебя, — сказал водитель.
Славка уселась на заднее сиденье. Она никогда в жизни на дорогах не голосовала! Ну, в Белграде, когда ей было 15–16 лет… На заднем сидении валялся гаечный ключ, и она сразу сжала его в ладони, ничто не могло бы теперь разлучить ее с этим гаечным ключом.
— Говнястый город! Во что он превратился?! С ума сойти можно, надо же так бояться. Я живу здесь черт знает сколько лет, он на моих глазах вырос, а я на его! И я так боюсь…
— Поменьше смотри ТиВи. Местные новости, в шесть часов, вообще нельзя смотреть. Но ты тоже, не преувеличивай! Это не Инглвуд и не Ватте! — Водитель остановился на красный свет, и, пригнувшись, Славка смогла различить название улицы: Фаунтэйн-авеню! Она была в десяти минутах ходьбы от дома!!! Они остановились у двухэтажного, и парень за рулем обернулся к Славке — «Не бойся! Он тебя довезет. Пока…» — Он вышел из машины, и «овца» сел за руль; «Садись рядом, чего ты там…» Славка еле разжала ладонь, в которой был гаечный ключ, и пересела на переднее сидение.
Вместо того чтобы дать задний ход и вернуться на Фаунтэйн, «овца» поехал вперед, и им пришлось делать крюк, потому что крупом были тупики или улицы с односторонним движением. Славку, наверное, укачало, голова еле держалась, и она подпирала подбородок рукой. Парень спросил, откуда она, и Славица не думая сказала, что русская. «Югославия» — потребовало бы долгого объяснения.
Прямо у калитки дома было свободное место для машины, и «овца» запарковал «Фольксваген», сказав: «Я тебя доведу до квартиры, а то ты боишься, а…?» Славка хотела было сказать, что не надо и уже, мол, нечего бояться, но… Но не сказала, и они вдвоем уже шли мимо бассейна. Поднялись по узкой лестнице к квартире, и Славка открыла дверь.
Она как умалишенная сразу бросилась на кухню к холодильнику. Вина! Ей вина надо было выпить. Прямо из горлышка она отхлебнула несколько глотков, облившись и вытерев подбородок рукой в красном фосфорном браслетике. — «Да, мне уже больше, больше двадцати одного, много-много больше…» Парень от вина отказался и сидел на диване. Дверь в спальню была плотно закрыта — Раечка, видимо, спала. А может, ее вообще не было дома… Славка села в ее кресло.
«Овца» погладил Славкиного Кузю, потом встал и подошел к креслу, встал над Славкой. На нем были белые джинсы, и пах как раз приходился на уровень Славкиного лица. Парень погладил ее по голове. И она тоже. Погладила, провела рукой по его бедру. Она уже с закрытыми глазами чувствовала, как его пах прижимается к ее щеке, как член его под тканью упирается в ее скулу. Она открыла глаза. Парень расстегнул молнию, и на нее пахнуло его гениталиями. Его член уже был на Славкиной щеке. Ей вдруг стало так гадко и противно, она опять закрыла глаза, и в голове засуетились обрывки фраз вечера: «Правильно! Я тебе говорю!.. Куда бы ты ни шел… Почему я должна сосать ему хуй?.. Он как овечка… Как пахнет плохо… Ешь говно!» Он провел своим членом по Славкиным губам, и ей стало совсем нехорошо. На члене были какие-то кусочки, комочки чего-то, может, туалетной бумаги… Он уже почти пихнул свой член ей в рот, и она непроизвольно, как-то лениво и автоматически кусила его.