Его раздражало всё, и все.
Прошлая жизнь изредка всплывала в памяти фрагментами, как нечто недосягаемое, словно счастливые годы жизни были галлюцинацией, фантомом. Обрывочные сюжеты вызывали приступы агрессии. Он уничтожил фотографии и письма, выбросил вещи, напоминающие о Марине, спрятал в чулан зеркала.
Антон пробовал горстями глотать таблетки от депрессии, повесил на окна тяжёлые тёмно-коричневые шторы, чтобы отгородиться от внешнего мира, почти не включал свет, глушил тоску алкоголем.
Если бы для выживания не было нужды работать, зарабатывать, он отказался бы от профессии.
Почувствовать вновь вкус жизни не получалось. Да он и не стремился что-то менять.
Лишь недавно внутри что-то неясно шевельнулось, вернуло робкое желание оглянуться по сторонам, вспомнить, что он живой.
Это случилось, когда в отдел, которым Антон заведовал, пришла новая сотрудница, Жанна Игоревна Постникова.
Женщина бесила его нарочитой жизнерадостностью, избытком энергии, чрезмерной самостоятельностью, упрямой настойчивостью, и несокрушимой профессиональной уверенностью.
Антон относил эти качества к желанию выделиться, что сильно раздражало.
Жанна ярко одевалась, назойливо лезла на глаза, задавала слишком много вопросов, причём постоянно улыбалась, и бесцеремонно стреляла глазками.
Она явно его клеила.
Антону Жанна Игоревна казалось излишне самоуверенной выскочкой и беспринципной карьеристкой, которая метит на его место.
Смятение, и страх, что женщина может разрушить остатки стабильности в его безрадостной жизни, вынудили решиться на затяжной конфликт.
Мужчина скрупулёзно выискивал недостатки в её работе, приписывал сотруднице саботаж, нарушение субординации и дисциплины, цеплялся по любому поводу, и просто так, чтобы унизить, указать место в служебной иерархии.
Жанна Игоревна безропотно терпела придирки, покорно исправляла огрехи, соглашалась с любыми претензиями, улыбалась, и никогда не отводила взгляд.
У неё был низкий грудной голос, тёмный цвет глаз, густые брови, объёмные шелковистые волосы, приятное смуглое лицо и стройная девичья фигура, скрывающая истинный возраст.
Жанна Игоревна выглядела подростком.
Если бы Антон не знал из личного дела, что женщине тридцать пять лет, ни за что бы в это не поверил.
Её слегка портил неумеренный макияж, обилие побрякушек, и резкий запах духов, иначе она вполне могла бы ему понравиться.
Антон обратил на неё внимание как на женщину, заслуживающую внимания, случайно, вопреки желанию и воле.
У генерального директора был юбилей. По долгу службы пришлось принять в торжестве участие.
Он сел в дальний конец стола, потихоньку напивался, стараясь не обращать ни на кого внимания, чтобы немного позднее под шумок незаметно исчезнуть.
Суетливо-хмельная обстановка напрягала, хотя ему никто не мешал скучать. Тамада частил с тостами, развлекал гостей играми с эротическим подтекстом, зажигательными танцевальными ритмами, а Антон мечтал о тишине и покое.
Когда объявили белый танец, Жанна Игоревна стала настойчиво его приглашать. Отказаться не вышло, хотя Антон пытался применить обычную агрессивную тактику: некрасиво пошутил и бесцеремонно высказался, что думает о ней, о неуместной попытке флирта, о соблюдении статусных приличий.
Едкий сарказм не возымел действия. Жанна Игоревна улыбнулась и ответила с той же долей ехидства.
– Опасаетесь за целомудренность? Клянусь, приставать, драться, и насиловать, не буду, разве что удастся соблазнить, но шансов как я понимаю, весьма мало. Вы боитесь лично меня, или избегаете общаться со всеми женщинами?
– С подчинёнными, тем более подвыпившими, не танцую, и не развлекаюсь. Пригласите кого-нибудь другого, кому ваши манеры… и экстерьер, покажутся соблазнительными. От вас, Жанна Игоревна, одни проблемы, и неприятности. Ещё в постель меня пригласите.
– Вы меня недооцениваете, босс. Предпочитаю не совершать необдуманных действий. Постель, это не повод для знакомства, подобную тактику выбирают те, кому нечего больше предложить. И танец, могу вас уверить, не просто развлечение, скорее серьёзный интимный диалог. Рабочий день, между прочим, закончился. Имидж руководителя нисколько не пострадает, если покажете коллективу, что тоже живой.
– Мне, знаете ли, не до танцев. А беседовать будем на работе.
– И всё-таки я настаиваю. Джентльмен не имеет права отказывать даме, когда она приглашает на белый танец.