Выруливаю из двора, Москва как обычно погрязла в пробках. Встаю в поток и снова закуриваю, она морщится и закашливается, но мне насрать.
Довольно-таки быстро доезжаю до дома её хахаля. Вытаскиваю сумки из багажника, ставлю чемодан на землю. Он проседает, колесо то сломано, сверху кидаю её сумки, вся эта конструкция падает на землю. Захлопываю багажник и иду к водительской двери.
-Ты совсем офонарел?! –верещит хозяйка вещей. –Я что сама должна это тащить?
-Пусть любовничек поможет, -сажусь в машину и уезжаю, резко стартанув с места. Вижу в зеркало заднего вида, как она пинает свои же вещи и машет руками, видимо посылает проклятья в мой адрес. Плевать, хочу лишь одного все забыть, как страшный сон.
Мне тридцать четыре, я подполковник специального отряда быстрого реагирования. Я заточен на порядок, команды и быстрые, безошибочные решения. Холост… Детей нет.
Дети… Родители уже выели весь мозг с внуками. Но как объяснить, что не хочешь иметь детей от тех женщин, с которыми были хоть какие-то отношения. Даже с Машкой не хотел, я и жениться-то на ней решился только из-за нытья матери. Якобы мне уже больше тридцати, а я все никак.
Сбавляю скорость и прибавляю звук радио. Там вещают о политике и курсах разных валют. Переключаю станцию и вслушиваюсь в слова песни:
«Ну зачем же я в тебя влюбился?
Ну зачем мне это надо было?
Твоя вечная любовь так мало длилась,
Твоя вечность о любви имеет срок.»
Очень жизненно! Рука снова тянется к сигаретам. Одергиваю себя, нервы не к черту!
Торможу у конторы и быстрым шагом иду внутрь.
Все бесит! Даже цвет краски на стенах, сержант на входе, прапоры разговаривающие по душам, уборщица моющая пол…
-Не день, а пиздень! –ругаюсь себе под нос, захлопывая дверь кабинета.
-Бес, ты что ругаешься? –без стука врывается в кабинет мой друг и коллега Пашка Котов.
-На жизнь, -скидываю гражданскую одежду и надеваю форму.
-Ну да, -хмыкает, -семафорит от тебя знатно, -кривится.
-Разговорчики! Сколько осталось?
-Две минуты, товарищ подполковник, -прикладывает руку к голове и вытягивается по стойке смирно.
-Отставить, -смеюсь. –Пойдем, послушаем Бороду.
Доходим до нужного кабинета, как оказалось, все уже собрались. Прохожу и сажусь на свое место. Полковник Бородатов Евгений Михайлович, мужик строгий, но справедливый. Ему пятьдесят пять, женат, двое парней. Один пошел по стопам отца, только подался на Дальний Восток. А вот второй проблемный, гуляет, веселится, думая, что папа отмажет…
-Значит так, сегодня будем пасти Шорохова, -все внимательно слушают, -поступил сигнал, что он планирует крупный сбыт наркоты на северо-востоке. Команда человек пятнадцать максимум. Бесидский, руководишь. Свободны.
-Так точно, -отвечаю и поднимаюсь с места. Мои коллеги выходят по одному, плетусь в конце.
-Иван, -громыхает сзади. –Задержись.
Останавливаюсь, и жду пока все покинут помещение.
-Присядь, -указывает на кресло, напротив. –Почитал я твой рапорт…
-Евгений Михайлович…
-Цыц, -поднимает руку, -так вот. После операции я тебя отправляю в отпуск, месяца на два. Съездишь к родителям, или на юга, отдохнешь, приведешь голову в порядок. То, что ты написал, -смотрит строго, -не в какие ворота! Ты офицер и знаешь, чем такое грозит!
-Знаю! Поэтому и написал.
-Я тебе еще раз повторяю, в себя приди! –выдерживаю взгляд чисто на упрямстве. –Ты ведь как сын мне, -сдается, -мы с тобой и огонь, и воду… И ты знаешь, что я всегда помогу…
-Но не сейчас, -усмехаюсь.
-Но не сейчас! Все, я все сказал, ты все услышал. После операции чтобы два месяца тебя не видел. Свободен!
-Есть, -выдаю вяло. Выхожу из кабинета. –Ну здравствуй, деревенская жизнь!
Глава 2
Мирослава
-Мирочка, -сквозь сон, слышу голос тети, -вставай, завтракать пора.
Кое-как разлепляю веки. После вчерашней бани и вкусного ужина, спала как убитая. Как же хорошо в деревне. Солнышко светит в окошко, мягкая перина подпирает бока, а из открытого окна дует теплый, свежий ветерок, без примеси газа и бензина.