Сейдж не могла и предположить, что какое-нибудь иное чувство способно пересилить бушевавшее в ней желание. Однако, осознав слова Харлана, девушка чуть не задохнулась от бешенства. Взревев от дикой ярости, она, отпихнув парня, едва не сбросила его на покрытый пестрым линолеумом пол трейлера. Затем соскочила с дивана и отбросила растрепавшиеся волосы с глаз.
— Не стоит тебе опасаться мести моих братьев! — выкрикнула она. — Я сама убью тебя.
Выпалив угрозу, Сейдж распахнула дверь, перепрыгнула через ступени и зашагала прочь в темноту. Она отмахала уже с четверть мили, когда сбоку на пикапе подкатил Харлан.
— Садись, — бросил он в открытое окно.
— Катись к черту!
— Ну что, так и будем ругаться? Брось ребячиться, садись в машину. Вот и дождь накрапывает.
Сейдж резко остановилась и повернулась к нему:
— Я пойду пешком! И готова пройти сто миль под проливным дождем, лишь бы не ехать вместе с тобой.
— А что ты скажешь дома, когда опоздаешь к ужину? — Сейдж остановилась. Харлан же продолжал развивать свои доводы: — Ты намерена сообщить им причину своей задержки?
Девушка исподлобья взглянула на него. Харлан сосредоточенно вглядывался в горизонт. Он был явно огорчен. Когда парень вновь повернулся к Сейдж, она заметила, что все признаки присущего ему высокомерия исчезли.
— Я беру всю ответственность за случившееся сегодня на себя, этого не должно было произойти, Сейдж. Прошу простить меня за то, что я когда-либо прикасался к тебе. После того случая в сарае на Рождество мне следовало бы понять, что лучше вообще тебя больше не касаться. Но, — продолжил он мягко, — и ты не должна чувствовать себя полностью правой. Ведь до чего дошло дело после первого поцелуя и как далеко бы мы зашли, если бы я вовремя не остановился!
Сейдж, памятуя о том, как неудержимо она извивалась под Харланом, про себя согласилась с ним, хотя и под угрозой смерти не призналась бы сейчас в этом. Своим поведением она лишь демонстрировала Бойду, насколько расстроена тем, что он прервал их любовную игру. Нет, так нельзя! Кроме того, Чейз сам просил Харлана привезти ее домой. Если молодой человек этого не сделает, семья захочет знать — почему.
С гордым видом обойдя капот грузовика, девушка открыла дверцу и забралась в кабину. Стекло еще не заменили, поэтому окно было закрыто картоном, и Сейдж с каменным выражением лица уставилась в ветровое стекло.
Слезы наворачивались ей на глаза, девушка нервно сморгнула, поскольку не желала, чтобы Харлан увидел их. Пусть уж лучше считает ее избалованной девчонкой, нежели женщиной, чье бешеное желание отвергнуто мужчиной.
А Сейдж желала-таки его.
По крайней мере самой себе она должна была признаться в этом. Да, Сейдж желала Харлана именно таким, дерзким и дразнящим, каким он и был.
Какую бы магию ни использовал Бойд, прежде девушка никогда с таким не сталкивалась. Своей расслабленной ковбойской походкой, худощавой фигурой, пронзительными голубыми глазами, лохматыми светлыми волосами, ореолом загадочности и этим невыносимым высокомерием молодой человек заставлял Сейдж хотеть его так, как она никогда и никого не хотела.
А ведь когда-то девушка вела себя как инженю при виде детских любовных страданий. Подружки сходили с ума по ее братьям, а Сейдж насмехалась над подобной глупостью. Это ниже ее достоинства — вспыхивать, потеть и трепетать каждый раз, когда на тебя посмотрят.
Но Харлан здорово отличался от других мужчин. В нем чувствовалась какая-то скрытая сила. По сути, он не целовал ее… а занимался любовью с ее губами. Поцелуи Трейвиса, определенно, никогда не доводили Сейдж до такого состояния. А уж о том, чтобы терять голову в его объятиях, и говорить не приходится.
Харлан пробуждал в ней больше, чем физическое притяжение: он всколыхнул в ней некие чувства. Наверно, парень был одинок в детстве. Его рассказ о том, что он не ходил в старшие классы, тронул в душе Сейдж какую-то струну.
Ах, если бы Харлан скрасил ее одиночество. Она желала его прикосновений, его поцелуев. Его слова, конечно же, были возмутительны, тем не менее сама мысль о прикосновении его губ заставляла Сейдж трепетать даже сейчас.
Она украдкой бросила взгляд на Бойда. Нет, он никогда не узнает о впечатлении, которое на нее произвел, никогда не узнает, насколько ранил ее его отказ. И не имеет значения, сколь благородными были мотивы. Харлан оттолкнул Сейдж, когда она более всего нуждалась в нем.
Трейвис унизил ее, задел самолюбие. Рана еще не зажила, и Харлан лишь разбередил ее.
Сейдж, правда, больше волновало то, что этот человек способен обижать ее так сильно. Она никак не могла понять почему.