Все, что произошло сегодня утром, они с Харланом сохранят в тайне. Он не станет об этом распространяться, поскольку не захочет лишаться работы и дружбы ее братьев.
Сейдж, правда, придется, стиснув зубы, терпеть его самодовольство. Впрочем, если все пойдет хорошо, она станет коммивояжером компании, и они мало времени будут проводить вместе.
Девушка поглубже зарылась в одеяло, бережно охраняя зерно зарождающегося оптимизма. Теперь, когда все знают о ее разорванной помолвке (братья наверняка расскажут об этом матери и своим женам), Сейдж может быть спокойна. Обман больше не будет камнем лежать у нее на сердце.
Как она и сказала Чейзу, Сейдж собирается оставить прошлое позади и идти вперед. Теперь у нее появились определенные цели, это не только прибавит ей самоуважения, но и пойдет на пользу семейному делу.
Все те годы, пока девушка училась в университете, она скучала по дому, по жизни в кругу своих близких. Теперь у нее есть племянница и племянник, которых можно баловать, а мать вообще будет вне себя от счастья, в связи с тем, что она вернулась. Все будет, как в старые добрые времена: мать любит с ней нянькаться, окружать заботой.
Утешившись этой мыслью, Сейдж незаметно заснула.
Проснулась она от чудесного аромата жарящегося мяса. В животе Сейдж заурчало, — она вспомнила, что не ела почти сутки. Надо же, солнце уже садится! Сейдж проспала чуть ли не весь день. Чувствуя себя теперь свежей и отдохнувшей, Сейдж открыла дверь спальни и сбежала вниз.
Навстречу ей поднимался Харлан. Сейдж на мгновение оцепенела, но взгляда не отвела. Если бы он не опустил глаза, она была бы не в силах двинуться с места.
Девушка заставила себя шагнуть вперед. Раз они оба живут под одной крышей, это, вероятно, будет случаться часто. Не хватало еще, чтобы из-за Харлана она превратилась в затворницу. В конце концов чей это дом — его или ее?
Сейдж намеревалась пройти мимо парня, буркнув какое-нибудь приветствие, и все, но ей это не вполне удалось. Когда она оказалась на ступеньке прямо перед ним, Харлан поднял руки и обнял ее за талию, отрезав ей пути к отступлению. Его ладони скользнули по тазу, пальцы проследили изгиб бедер.
— Сейдж? — Он поднял на нее умоляющий взгляд. — Ты в порядке, девочка?
Голос его звучал мягко и так повелительно, что он, вероятно, остановил бы ее, даже не пуская в ход руки. На Сейдж тотчас нахлынуло воспоминание об утреннем происшествии, и она, наверное, прижалась бы к Харлану и взмолилась, чтобы он покрепче обнял ее, если бы в глазах его не отразилось то самое чувство, которое было Сейдж так отвратительно, — жалость.
— Извините, — холодно произнесла девушка. Отведя его руки, она обошла парня и, не оглядываясь, сбежала вниз по ступенькам. — Мама?
— Я здесь, — откликнулась Лори из кухни.
Мать вся раскраснелась от жара плиты. Старый фартук прикрывал фланелевые брюки и свитер, но Сейдж никогда еще не видела ее такой красивой.
— Я так рада, что ты вернулась, дорогая!
Лори подалась навстречу дочери, и Сейдж утонула в материнских объятиях.
— Дома так хорошо, мама!
Им не хотелось отрываться друг от друга, и та, и другая нуждались в таком вот участии. Сейдж вдохнула знакомый запах матери и снова ощутила себя ребенком, ищущим утешения и обретающим его там, где искала.
Наконец Сейдж высвободилась и сказала:
— Чейз с Лаки, видимо, уже рассказали тебе о Трейвисе.
— Да.
— Не волнуйся, со мной все в порядке. Сначала, правда, расстроилась, но ненадолго.
— Готова поспорить, что ты скорее разозлилась, чем разочаровалась. Тебе было наплевать на разрыв, но то, что именно он настоял на нем, тебя задело.
— Да, ты хорошо знаешь меня, мама.
— Я, между прочим, очень рада, — тотчас заявила Лори, проверяя тем временем готовность картошки, булькающей в кастрюле. Накрыла ее крышкой, она повернулась к Сейдж. — Чтобы тебя удовлетворить, нужен мужчина посильнее Трейвиса Белчера.
Внутри у Сейдж все оборвалось. Она словно наяву ощутила, каким сильным был Харлан. И тем не менее нежным. Каким жадным — и щедрым. Каждый раз, вспоминая о том, как он расширялся и пульсировал в ней, Сейдж непроизвольно слабела. Чуть раньше, сегодня утром, девушка лелеяла глупую надежду, что чувство, которое она к нему испытывает, — это любовь, тогда как на самом деле Бойд просто обладал редкостным даром сексуальной привлекательности.