— Черт побери, я сказал, что не хочу с тобой драться, но ты не оставил мне выбора!
Харлан вскочил на ноги и, пригнув голову, бросился на Лаки.
— Чейз! — крикнула Сейдж. — Сделай что-нибудь!
Чейз, не такой вспыльчивый, как младший брат, был ничуть не слабее его. И он никогда не боялся драки, особенно когда на карту ставилась честь семьи.
Сейдж, грозившая несколько мгновений назад убить Харлана, тотчас испытала облегчение, увидев, что старший брат не присоединился к потасовке, а попытался ее остановить.
Однако Лаки и Харлан не собирались так просто расходиться. Они кровожадно обменивались ударами, сопровождаемые миротворческими усилиями Чейза. За все свои попытки он расплатился расквашенным носом, и Сейдж не могла бы с уверенностью сказать, чей именно кулак нанес удар.
Какое-то время Лаки атаковал Харлана, тот лишь успевал защищаться и уворачиваться от града ударов. Харлан наподдавал Лаки под дых, сделал коротенькую передышку, а потом нанес сокрушительный удар в подбородок. Лаки попятился, повернулся и, споткнувшись, боком врезался в решетку радиатора.
Даже оттуда, где стояла Сейдж, слышно было, как хрустнула кость. Казалось, Лаки бесконечно долго висел на капоте в полной неподвижности, потом наконец соскользнул на землю, прижав правую руку к животу, и потерял сознание.
Глава 12
Сейдж считала, что понимает значение слова «страдание». Но хотя в словаре Уэбстера толкование его было очень пространным, оно все-таки оказалось неполным. До сегодняшнего вечера Сейдж не осознавала всю глубину и ширину пространства, определяемого понятием «страдание». Оно пронизывало ее до мозга костей, как жестокая простуда, которая заставляет человека ежиться под одеялами в тщетной попытке согреться. Страдание вызывает озноб, от которого человек стучит зубами, и сводит судорогой его мускулы. До боли!
Широко открыв глаза, девушка смотрела в темноту и перебирала в уме события нескольких последних часов.
Закрывая глаза, Сейдж снова видела в призрачном свете фар сцепившихся в схватке Харлана и Лаки и сумасшедшее кружение поднятой ими пыли. Снова слышала тошнотворные звуки лопающейся кожи, ломающейся кости… Перед глазами ярко вспыхнуло лицо ее брата, искаженное гримасой боли, его побелевшие губы…
Чейз затолкал Сейдж и Лаки в кузов пикапа и на бешеной скорости помчался домой, на ранчо. Езда была ужасной: каждый толчок машины на ухабах вызывал у Лаки залп изощренных проклятий.
Их приезд дома вызвал панику. Начавшаяся суматоха, шум и крики превратили ранчо в кромешный ад. Вся одежда братьев была залита кровью, и невозможно было разобрать чьей. У Лаки, кроме сломанной руки, оказалась разбита челюсть, один глаз опух от удара, а еще кровоточила губа. Через несколько минут в сопровождении Девон и Чейза его уже транспортировали в больницу. Марси и Сейдж остались с детьми, которые, к счастью, уже спали.
Чуть позже Сейдж вспомнила об оставленных на пастбище лошадях и бросилась в конюшню. Лошади стояли там, расседланные и вычищенные. Очевидно, это сделал Харлан, но ни его грузовичка, ни его самого нигде не было видно.
Чейз и Девон вернулись домой около полуночи без Лаки. При таком переломе рука должна была срастись без осложнений, но врач посоветовал ему провести ночь в больнице под наблюдением.
— Он очень не хотел, — объясняла Девон, — но я настояла. Могу я попросить вас остаться здесь на ночь? Меня могут вызвать в больницу или… вообще… — Она неловко замолчала.
Чейз с Марси согласились. Сейдж приняла душ и приготовилась ко сну, стараясь вести себя, как обычно, но тело ее и разум как будто онемели. Никто не тыкал в нее пальцем, не винил в том, что произошло, но все наверняка про себя считали, что во всем виновата она.
Сейдж уже собиралась потушить свет, когда к ней постучал Чейз.
— В том, что сказал Харлан, есть хоть какая-то доля правды? Ты беременна от него?
— Возможно, — тихо ответила сестра, не поднимая глаз, — но маловероятно…
— Он тебя изнасиловал, Сейдж? Если это так, я даже полицию звать не буду. Я сам разберусь с этим сукиным сыном!
— Нет, Чейз. Не надо ничего делать! — Сейдж чуть сквозь землю не провалилась от стыда и мысли о том, что доставит семье еще больше забот, неприятностей, горя. — Он не принуждал меня. Все было совсем не так.
— Может, каким-нибудь образом заставил тебя?
— Нет. Все было… по взаимному согласию.
Чейз еще немного постоял в дверях. Девушка буквально спиной чувствовала, как глаза брата сверлят ее в поисках правды.
— Ладно, — наконец бросил он. — Спокойной ночи.