8.2.
Я послушно села, трясясь, как ягненок, которого привели на бойню. Я не знаю чего боялась, но в этом мужчине чувствовалась власть, каждое его движение кричало об этом. Как он наливает воду в чайник, что-то достает из холодильника- все, четко, методично, жестко, ни одного лишнего жеста. Он молчал и от этого становилось еще более не по себе. Наконец Игорь Викторович поставил чай и бутерброды на стол, сел напротив и сказал:
- Я, конечно, не кулинар. Да не бойся ты, я не кусаюсь! Расскажи лучше про себя, чем занимаешься?
- Я учусь. Мне девятнадцать.- промямлила я.
- Неужели все?
- Н-нет,- заикалась я.
- Скромная, значит,...хорошо.
Следующий час он пытал меня расспросами, его интересовало все: от моих друзей до планов на дальнейшую жизнь. Я смотрела на холодный взгляд этого мужчины, и мне казалось, что в его голове сидит секретарь и записывает каждое слово, которое я произносила.
- Зачем вам все? - в недоумении спросила я, но Игорь Викторович как будто не услышал мой вопрос. Теперь он казался роботом такой же бездушный и черствый. Я, возможно, понимаю, почему Макс сбежал из дома, ведь он невыносим .
- А теперь скажи, ты знаешь, что с Максимом? - продолжая сверлить меня взглядом, спросил Игорь.
- Нет. Точнее...Милли сказала, что он болен, но чем конкретно…
Игорь Викторович посмотрел на часы:
- Черт, лекарства. - схватил с барной стойки бутылек, убежал в комнату, в которую ушел Макс. Обратно вернулись они уже вместе.
- Так, я по делам, буду к десяти, - говорил Игорь сыну.
Спустя пару десятков минут мы остались наконец-то одни. Мак предложил приготовить вместе ужин, разведав, что лежит в холодильнике, кроме грибов и ветчины, я не нашла ничего, поэтому решено было готовить пасту.
- Максик, все- таки что с тобой,- наконец спросила я. Он вскочил, подбежал к окну, со злостью захлопнул створку и нервно начал:
- Началось все пять лет назад, в одном из однажды ночью в клубе я начал задыхаться. Меня на скорой привезли в больницу, чем- то прокапали и отпустили. Я тогда молодой был, глупый и беззаботный. Следующий приступ случился в кальянной, со мной была Милли. Естественно через двадцать минут я был в лучшей клинике Москвы с рыдающей матерью, как всегда безэмоциональным отцом и паникующей сестрой. - он замолчал и уже спокойно продолжил. - Неделю меня там мучали. анализы, рентген и прочая врачебная ерунда. В снимке было что-то не так, а что они не понимали. После консультации с самым лучшим пульмонологом мне сказали: “У вас саркоидоз”. Дальше начался ад. Врачи, консультации и опять врачи. В итоге отцу посоветовали меня запихнуть в Швецию, тут вроде и воздух чище и квалификация врачей выше…. После каких-то пилюль и смены места жительства мне стало легче, да и приступов не было два года. Папа открыл филиал своей компании и доверил управлять ей мне, в то же время я продолжал заочно учиться в Москве. Год назад я решил, что пора возвращаться к нормальной жизни, начал ездить домой раз в месяц и наверстывать упущенное. Клубы, бары и тусовки… Я не понимал, что от того что я торчу в прокуренных заведениях мне становится хуже. Но еще больший вред мне приносили перелеты. - он посмотрел на свое отражение в окне, вздохнул и продолжил. - Помнишь тот вечер в отеле?
- У тебя был приступ… - тихо произнесла я. Что за болезнь такая, знаю что саркома это рак, если это тоже вид рака, то это очень и очень ужасно. Нужно будет почитать в интернете. По спине пробежала волна холода, ноги стали ватными.
- Да, я тогда решил, что от возбуждения. Доктор меня предупреждал, что от чего угодно может начаться. Но когда самолет набирал высоту, то все повторилось… тогда то я и начал все осознавать… Тут в Стокгольме меня положили в госпиталь. Я поэтому и звонил редко. И интернет тут давали только раз в день на час. Пугали излучением. В больничке провел три недели, когда выписали, я первым же рейсом прилетел к тебе.
- Зачем же… я тогда думала, что не встречу тебя больше… да и Милли наговорила…
- Я эти недели очень много думал о тебе. Мои чувства к тебе были чем-то новым, необъяснимым. Хотелось разобраться и понять. Тянули очень… Вот я и рванул, чтобы проверить. После этой поездки я точно понял. Что отказаться от тебя будет выше моих сил.
- Слушай, почему сразу не рассказал о болезни? Ну летала бы я к тебе...какая разница-то?
- Я не хотел чтобы ты меня жалела. Я должен был быть сильным...особенно в твоих глазах. Так вот… я приезжал сюда. Доктора меня чем-то обкалывали, приводили в себя. И я снова мчался к тебе.
- Три недели лечился ради трех дней со мной??? - с негодованием спросила я. - Ты в своем уме?
- Я не жалею, что так поступал, мой конец близок, и теперь не страшно умирать, ведь я люблю….