Папа Макса еще долго давал мне какие-то инструкции, но я его не слышала, ведь мне, девятнадцатилетней девчонке, было очень страшно… Страшно было не справиться с трудностями, с ответственностью… Ночь выдалась ужасной: кошмары мучали меня, было невыносимо душно, все тело чесалось от нервного напряжения. Только перед рассветом я провалилась в сон
Следующее утро я провела в сборах вещей. Макс старался держать себя в руках, но несколько раз срывался на меня. В эти моменты я успокаивала себя тем, что это не он, это таблетки свирепствуют. По дороге в аэропорт мы молчали, всячески избегая любого контакта, я пыталась хотя бы расстаться на положительной ноте. Сидела, вжавшись в сидение тише воды, ниже травы.
- Мне предстоит курс лечения на двадцать один день, сразу после я прилечу. - быстро проговорил он, когда мы стояли у стойки регистрации.
- Я сама прилечу. - напряженно заговорила я, - твой отец мне давал денег… чтобы я к тебе летала.
- И? Не говори, что ты их взяла.
Я стояла молча, опустив голову вниз.
- Дура ты Ева… - пробормотал он, развернулся и ушел.
В горле застрял комок обиды, но я не разревелась. Взяла себя в руки и пошла на регистрацию. До самого последнего момента я верила, что Макс позвонит или напишет. Последний раз взглянув на телефон, я нажал кнопку выключить. Все надежды рухнули, а сердце начала душить боль.
10.1.
В Москве я сразу же направилась по адресу, который мне дал Игорь Викторович. Около бизнес центра, в котором, к слову, на двадцатом этаже располагался отель Миллианы, ожидал меня невысокий, худощавый и ничем не запоминающийся мужчина, который представился Николаем. Забрав папку с документами, он попросил подождать его в кафе, которое располагалось в соседнем доме. Спустя некоторое время Николай вернул мне не нужные бумажки и обещал связаться со мной в ближайшие дни.
В столице было по прежнему жарко, я с дороги, с сумкой, уставшая и взмокшая. Срочно нужен душ. В метро абсолютно невозможно было находиться. Час-пик, толпы уставших людей, спешащих с работы домой. Я сидела в вагоне и смотрела на всю суету и толкотню с радостью в сердце. В Стокгольме тихая, размеренная спокойная жизнь, мне было там не привычно, а тут ощутила родину.
Когда я вошла в квартиру, меня тут же обступили подружки, приставая с расспросами о Стокгольме и о том, что же я выяснила о Максе. Пообещав, что все расскажу, как только смою с себя пот и дорожную грязь, удалилась в ванну. Еще по пути домой я решила, что надо поделиться с подругами о том, что он болен. Просто, дабы не казаться слабым перед любимой женщиной, умалчивал о своем состоянии… Собственно такой подтекст и был в моем повествовании. На каждый вопрос или фразу, брошенную с недоверием подругами о моем возлюбленном, я бросалась на его защиту, как кошка.
- Молодец, что не слушала нас и доверяла Максу! - задумчиво сказала Кристина.
- Ага, - ухмыльнулась Светка, - из любовницы превратилась в сделку. Точно! Молодец!
- Лана, перестань! - практически приказала Маша.
- А что я не права! Он ее перестанет ценить, мужики ведь любят только картинку.
- Не суди о мужиках по Стасу! - огрызнулась Маша.
- Ладно, девчонки, не будем ссориться… пойду к себе. - я встала из-за стола и быстро ушла к себе.
Странно, что мой мужчина даже не поинтересовался как я долетела. Хотя может на фэйсбук написал, нужно проверить, но когда я открыла заветную страницу в браузере, то она была девственно чиста. Нужно, наверное, самой написать. Не успела кликнуть вкладку сообщение, как в комнату влетела Крис, и практически силой меня потащила на кухню. Светка тем временем собиралась к мажору, остальные девочки разошлись по углам, у всех шла подготовка к экзаменам.
Кристинка же рассказывала о своем Олеге. Она встретила его на вечеринке у общих знакомых и между ними вновь проскользнула искра. И теперь Кристина не знает как быть. Она еще очень много чего рассказывала, но я ее не слышала почти, потому как ее проблемы казались мне пылью в сравнение с тем, что происходит в моей собственной жизни. Теперь мне придется разрываться между двумя странами. Такая перспектива меня пугала. Да и Максим никак не обозначился, от всего этого, да еще и стрекот Кристинки довели меня до ужасной головной боли. Когда я добралась до кровати, часы показывали два ночи.