Пролог
С занятий в университете я возвращалась с Максом. Он, когда мы только встретились, показался мне занудой: длинный, рыжий, но имеющий свое мнение по каждому вопросу. Однако теперь, когда мне пришлось пройтись раз двадцать вместе с ним от универа до общаги, я поняла: он ничего.
Мы шли по аллее, освещаемой двумя-тремя фонарями. Я была совершенно довольна тем, как складывалась моя жизнь: я поступила на бюджетное место по специальности археолога в один из лучших вузов города, мои одногруппники оказались неплохими ребятами, а странный отец больше не появлялся на радаре. Да и большой желтый свитер в зеленых динозавриках мне очень шел.
– Как же другие ходят? Их никто не провожает. На улице уже темно, семь, сумерки, – я рассуждала вслух, чтобы поддразнить Макса.
Макс в ответ только пожал плечами.
Мы вообще всегда много болтали: про универ, про контрольные, которые у нас пока не начались, про преподавателей. Я увлеченно рассказывала про то, как искала в библиотеке книгу, которой нет в интернете ни в свободном, ни в платном доступе, как вдруг Макс перебил меня:
– Ты не хочешь прогуляться до «Колорита»? – так назывался торговый центр, самый короткий путь до которого от общаги лежал через пустырь.
Здание общежития было уже совсем недалеко.
– Давай, – согласилась я. Во время учебы в школе я ни с кем не встречалась: жила в селе и не встретила там подходящего кавалера, однако теперь что-то почувствовала, когда тон Макса стал чуть ниже обычного. Я догадывалась, что, может быть, немножко нравлюсь ему, как, собственно, и он мне, и понимала, что это - не просто прогулка, это продление нашего времени наедине. Я была неопытна в отношениях, но догадывалась, как все должно происходить.
Мы шли по пустырю, спускаясь с возвышенности, на которой стояло общежитие: впереди светился сотней огней «Колорит».
Я почувствовала сначала легкое, а после уверенное прикосновение к своему запястью: это Макс взял меня за руку. По моему телу побежали мурашки. Я заволновалась. «Это как у нормальных людей? Все правильно?» – стучало у меня в висках.
Макс – далеко не мечта. Он даже не огонь. Но он добрый, начитанный и, самое главное, в чем-то похож на меня. Почему же не он?
Я зашевелилась, поудобнее перекладывая руку, однако Макс неправильно понял этот жест:
– Прости! – он отпустил мою ладонь.
– Ничего, – мне стоило бы заткнуться и взять его за руку самой, но я смутилась и подумала: «Может, так правильнее?». Но тут же отругала себя за эти мысли.
Но нашей любовной драме не дано было разыграться: кто-то окликнул нас.
– Эй! – я подпрыгнула, потому что недружелюбный голос прозвучал совсем рядом. В темноте мы не заметили, как незнакомец приблизился. Однако я ничему не удивлялась. Было бы странно удивляться чему-то, зная столько, сколько знала я благодаря своему папаше.
– Эй, задроты! – К нам подошли двое парней, слепя в глаза только включенным фонариком. – Деньги и телефоны. Все, что есть – на землю. – Макс медленно попятился. Говоривший парень подошел вплотную.
– С чего это? – зачем-то дерзнул Макс, хотя его голос дрожал. Про себя промолчу: я недвижно замерла, думая: «Лишь бы не обоссаться со страху!». Ноги стали ватными.
– С того, – у парня в руке блеснул нож. Мои страхи были не напрасными.
– Давайте мирно разойдемся, – предложил Макс и зашевелился: видимо, полез в карман за телефоном.
– А давай!
То, что произошло дальше, смешалось в моей голове в сплошной ураган. Второй парень, который до этого стоял молча, вмазал Максу. Тот пошатнулся, но не упал. Он зажал нос ладонью.
– Серый, займись телкой, – сказал ударивший.
Это он про меня?
Я должна была развернуться и бежать, но впала в ступор и не могла пошевелиться.
Я не знала, что делать: Макс, согнувшись пополам, отплевывался, а у меня не было никаких средств самообороны: ни баллончика тебе, ни электрошокера.
– Выворачивай карманы, – Серый схватил меня за плечо. – Милый свитер.
Я сочла, что разумнее будет подчиниться, однако уже хотела плакать: мобильник служил мне верой и правдой три года, а деньги были последние.
– А это что? – гопник заметил мой медальон, висевший на цепочке на шее.
– Это единственное, что осталось у меня от мамы! – я понимала, что это бессмысленно, но все-таки запротестовала.