Тут и Зак понял, что происходит что-то не то. Он хотел было броситься к нам, но в воздухе, прямо напротив меня, словно дверь, появилась золотистая воронка. Такого я никогда не видела!
– Давай же! – Хэмиш в последний раз оглядел поляну и, не церемонясь, толкнул меня в спину. Я провалилась в золотое сияние.
Глава 4
Очевидно, я потеряла сознание, потому что, чтобы очнуться, нужно сначала быть без чувств. А я именно очнулась.
Первым, что предстало перед моими глазами, оказался искусно украшенный резьбой потолок. Я приподнялась на локтях и огляделась: кажется, я оказалась в спальне, обставленной на старинный манер. Я лежала на широкой кровати, придвинутой к, зашторенному тяжелыми портьерами, окну. Возле кровати, что немаловажно, табурет с медным тазом на нем. Перед глазами все плыло.
Конечно же, это было глупо, но я задала себе вопрос «Где я?». Да черт знает, где. Я была по самый подбородок укрыта шелковым одеялом. Ощупала себя руками и с удовлетворением заметила, что меня хотя бы никто не переодевал: только сняли парку, которая теперь одиноко висела на вешалке у туалетного столика.
Мне нужно было хоть кого-то найти. В окно, ясное дело, я не хотела выглядывать. Я почему-то была уверена, что увижу там не Россию.
На лбу у меня лежала какая-то мокрая тряпка. Видимо, это была примочка. Она едва не соскользнула мне на глаза, в нос ударил запах трав.
Я подцепила ткань пальцами и бросила на табуретку. Чувствовала я с каждой секундой все лучше и лучше и решила, что пора подниматься. Попыталась встать, но когда босые ноги коснулись холодного пола и я перенесла на них свой вес, мир пошатнулся и я рухнула. От падения меня спас край кровати, в который я вцепилась рукой. Я задела ногой табурет, и медный таз задрожал.
Когда грохот смолк, в комнате повисла тишина, и сразу же после ее нарушили шаги за дверью. Она распахнулась и в комнату вошла девушка.
Это была Бэк. Невысокая, стройная, с длинными черными волосами и миловидными, почти детскими чертами лица. На ней был костюм глубокого синего цвета, состоящий из прямых брюк и рубашки, застегивающейся под горлом. Ее наряд напомнил мне одеяния мастеров кунг-фу из фильмов.
– Наконец-то пришла в себя! – воскликнула девушка. Ее брата с ней не было.
Я молчала, потому что не знала, что сказать. У меня хватило сил лишь на то, чтобы вползти на кровать и усесться там по-турецки.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Бэк, видя, в какой я растерянности.
– Отвратительно, – призналась я.
– Понимаю, – Бэк улыбнулась. Она перегнулась через кровать и раздвинула шторы. Солнечный свет, ворвавшийся в комнату, осветил ее лицо: глаза девушки, казалось, вспыхнули голубым пламенем.
– Что произошло? – я говорила с трудом: язык еле ворочался во рту. – После того, как я вырубилась.
– Вы с Хэмишем добрались до нас. Ты уже полдня валяешься без сознания. Но, как вижу, тебе лучше.
– А с твоим братом все нормально? – я помнила, как из раны Хэмиша на лице хлестала кровь.
– Еще как! Я сейчас пойду тебе за кофе… Ты любишь кофе?
Я кивнула. Несмотря на головокружение и слабость, очень сильно хотелось есть и пить. Чего-нибудь сладенького.
– Вот, я схожу тебе за перекусом, а с тобой пока посидит Хэмиш. Можешь задавать ему любые теоретические вопросы, он все тебе объяснит, как сможет.
Я отрыла было рот, чтобы что-то сказать, но Бэк жизнерадостно перебила меня:
– Все будет хорошо, не переживай.
«Ну да, – подумала я, – Сначала один пугает меня всякими мрачными намеками на мое будущее, теперь другая говорит, что все будет хорошо».
– Давай! – Бэк вышла из комнаты.
Мне стала интересно, насколько плохо я сейчас выгляжу, однако преодолевать путь до туалетного столика мне совсем не хотелось.
Через пару минут в комнату без стука вошел Хэмиш. Он смерил меня оценивающим взглядом и, ничего не говоря, неспеша прошелся по комнате и сел на край кровати подальше от меня.
– От экзекуций Бэк грех не прийти в себя, – он слабо улыбнулся. Под левым глазом у него багровела уже засохшая царапина, вокруг нее расплылся малиновый синяк.
«Интересно, и почему это с ним не стоит спорить? – подумала я, вспомнив наставление Мартина. – Он же такой спокойный».