Я медленно, почти не чувствуя ног, двинулась к возвышению, ощущая на себе любопытные ожидающие взгляды. Я поднялась по ступеням и только тогда решилась посмотреть в глаза отцу, стараясь не замечать всеобщего внимания. Почти неосознанно я протянула руку за лентой, когда остановилась. Отец вложил ее мне в ладонь. Я попятилась и встала рядом с Хэмишем, а в зале раздались нерешительные аплодисменты. Что-то было не так. Не так, как должно было быть.
– Клянетесь ли вы беречь доверенные вам мечи больше жизни?
– Клянемся! – отозвались мечники: кто-то бодро, кто-то мрачно. Я лишь кивнула, чуть приоткрыв рот.
– Клянетесь ли вы приложить все силы, чтобы выполнить свой долг?
– Клянемся!
– Клянетесь ли отдать свою жизнь на благо Вестании, в случае необходимости? – спросил отец.
– Клянемся!
Разве можно клясться, когда не знаешь, что от тебя ждут? Нет. Однако мои губы словно сами по себе раз за разом произносили заветное слово.
Люди в мантиях снова зааплодировали, и под этот все нарастающий звук я едва не лишилась чувств. Кажется, я только сейчас в полной мере осознала свое положение: я нахожусь в другом мире, вокруг царит магия, мне поручена миссия по спасению мира, с которой я совершенно не знаю, что делать. И это не сон. Ткань ленты, которую я сжимала в руке, была очень нежной. Я, медленно перебирая пальцами, скомкала ее. Нет, Ира, это не сон.
– Теперь эти молодые волшебники – мечники, наше спасение! – торжественно завершил ритуал мой отец.
Тому, кто не был во всяческих странных ситуациях, трудно представить, каково это, когда твой разум утрачивает связь с реальностью, а тело продолжает бодрствовать. Такое состояние было у меня с завершения церемонии наречения нас мечниками и до самого ужина. Помимо ленты мне всучили ларец из красного дерева, в котором она изначально хранилась. Не успела я толком рассмотреть врученные мне вещи, как у меня, под одобрительный кивок отца, их забрал один из людей в темных мантиях.
– Ее доставят в твои покои, – объяснил отец.
Пара незнакомых служанок вежливо предложили мне пройти на ужин в другой зал, когда остальные мечники, переговариваясь вполголоса, начали расползаться с возвышения в разные стороны.
– Я провожу ее, – Бэк тактично растолкала служанок. – Пойдем, – она взяла меня под руку.
Служанки хотели было возразить, но увидев решительный настрой Бэк, ретировались.
Мы двинулись следом за остальными мечниками и людьми в мантиях, которые медленно хлынули из залы. Спустя некоторое время мы оказались в другой, еще более просторной: длинные столы, застеленные бело-золотыми скатертями, были заставлены едой и столовыми приборами. Однако мы прошли мимо, позволив людям в маниях сбросить в голов, наконец, свои капюшоны и усесться за столы. Мы поднялись по широкой мраморной лестнице на один уровень выше, в более скромное помещение, в котором стояло лишь два стола: один длинный с восьмью приставленными стульями, другой – покороче с тремя резными креслами. Мечники стали усаживаться за более длинный. Бэк, оценив обстановку, впихнула меня между собой и Хэмишем.
Стол был заставлен яствами, которые я видела только по телевизору: запеченный с яблоками поросенок, разноцветные пюре из различных овощей, экзотические фрукты и целые блюда, засыпанные с горкой мармеладом, орехами и рахат-лукумом. Тарелки, кубки, вилки, ножи – все было из серебра (я в этом не сомневалась). Вокруг столов суетилось несколько слуг в песочного цвета камзолах, готовых выполнить любую просьбу мечников.
Я была тем самым человеком, который при любых душевных потрясениях и обстоятельствах не терял аппетита, поэтому уговаривать поесть меня никому не пришлось: я, не дожидаясь помощи слуг, положила себе горохового пюре, два кусочка нежной тушеной говядины и салат из капусты и каких-то кисловатых пророщенных семян. Не забыла я взять и кусок еще теплого пышного желтого кукурузного хлеба. Еда так восхитительно пахла, что я просто не могла тянуть с трапезой.
Заметив, что я угомонилась и приступила к еде, ко мне подкрался пожилой слуга и осторожно спросил: